На свадьбу пригласишь?
— Что? — дружно ахнули Виталий с Янкой.
— Угу… понятно. Свадьба еще под вопросом, но процесс идет.
— Еще как идет! — пришел в себя царский сплетник, — Я уж к ней то с одного бока подкачусь, то с другого, а она только поломанные ухваты успевает менять.
— Да ну тебя! — надула губки девица."
"— Ладно, Янка, не бузи, — попросил Виталий, — У нас здесь мужской разговор. Я так понимаю, Дону не терпится мне что-то сообщить. Что-то, не предназначенное для посторонних ушей. Ты уж, будь ласкова, оставь нас одних.
Янка нагнулась над кроватью, заботливо пощупала прохладной ручкой пылающий лоб царского сплетника и жестко распорядилась, сердито глядя на Дона:
— Только недолго. Видишь, жар у него. Лихоманка никак не отступает.
— Я недолго, — кивнул Дон.
Криминальный авторитет Великореченска дождался, когда за Янкой закроется дверь, подтащил к кровати стул, грузно уселся на него и уставился на юношу.
— Слышь, царский сплетник, я тебе чего сказать-то хотел. То, что в банях Никваса произошло, — не моя работа.
Там ни меня, ни моих людей не было. Ты это учти, когда разборки начнешь… ну… после того как вылечишься. А то, о чем мы на прошлой «стрелке» договаривались, все в силе. Веришь?
— Верю. — Виталий напустил на себя вид грозного «крестного отца» великореченской мафии, — Пока верю, а там посмотрим на твое поведение…
— Да какое поведение? — заволновался Дон.
— А вот это мы и выясним, когда я на ноги встану, — жестко сказал царский сплетник.
Он прекрасно помнил рассказ Парвати, явившейся ему во сне, о хозяине дона Хуана де Аморалиса, и хозяином этим мог оказаться кто угодно, в том числе и Дон, — Свободен.
Дон поспешил подняться со стула и на цыпочках покинул горницу, превращенную Янкой в больничную палату. Виталий попытался приподняться на локте. Живот пронзило острой болью. Юноша поспешил откинуться на подушку, приподнял одеяло. Сквозь пропитанную целебными мазями повязку, опоясавшую его торс, выступила кровь.
— Твою мать! Столько «горячих точек» прошел, пока служил, и ни одной царапины, а тут…
Комната поплыла перед его глазами, и он опять потерял сознание.
* * *Шум в гриднице в очередной раз разбудил Виталия. Там опять кто-то ругался.
— Пусти меня к нему.
Виталий сразу узнал голос Кощея.
— Не пущу! — ответил бессмертному злодею сердитый голос Янки.
— Мне с ним поговорить надо.
— Сказала: не пущу, значит, не пущу!
— Отойди в сторону, девчонка.
