— Понимаешь, пирог гораздо лучше делится на двоих, а не на троих. Идея твоя с легализацией просто замечательная. А что, если мы этот бизнес начнем, как ты и наметил, Дон успокоится, и, как только чуток расслабится и потеряет бдительность, мы его… того.
— Гм… надо подумать.
— Подумай, подумай. Честно говоря, достал меня уже этот Дон. Такая непредсказуемая личность. И жаден, зараза! С тобой работать гораздо приятней. И еще одно предложение.
— Давай.
— Возможно, повторюсь: легализация — это прекрасно.
Неплохой выход из положения, но ведь каждый из нас может заняться и другим бизнесом.
— Не возбраняется, — кивнул Виталий.
— Слышал я, у тебя уже есть свой левый приработок — газета.
— Нет, ты ошибся, — возразил юноша, — это моя основная работа. Приработок — это то, чем я сейчас с вами занимаюсь.
— Гм… пусть будет так. Тем не менее речь пойдет именно о твоей, как ты говоришь, основной работе. Насколько мне известно, кроме газет ты собираешься выпускать еще и книги.
— У меня пока заказ только на Библии.
— Я в курсе. Так вот, твоя газета меня здесь не очень волнует…
— Это радует. Этим бизнесом я делиться ни с кем не собираюсь.
— Умница. И не надо. Предложение у меня чисто коммерческое. Как только мы Дона того… я согласен отдать тебе его долю.
— С чего бы такая щедрость? Что потребуешь взамен?
— Дополнительный тираж Библии без накруток по отпускной цене. Но партии должны быть приличные!
У Виталий отпала челюсть. Он ожидал чего угодно, но только не такого финта со стороны бессмертного злодея.
— Это как это? — с трудом выдавил он из себя.
— Это просто. Дополнительный тираж по себестоимости, о котором никто ничего не должен знать.
— Что такое левак, я и без тебя знаю! — опомнился Виталик. — Но зачем это тебе?
— Понимаешь, мальчик, я уже не первое тысячелетие здесь землю топчу, а все потому, что нос по ветру держать умею. Так вот, этот нос говорит мне, что тучки сгущаются и пришла пора отсюда делать ноги. Нашел я выход в один мирок, где смогу достойно развернуться.
Мирок, где этот самый бизнес решает все! И Библии, от которых древностью, седой стариной попахивает, в этом мире в большой цене.
— Какая древность, если Библии только что из типографии. Это же чистейший свежак будет!
— А это уже моя проблема. При переходе древность на них сама собой наведется.
— Другой мирок, говоришь? — Мысли в голове Виталика скакали галопом. Неужели вот оно! Шанс вернуться домой.
