Кстати, не благословишь, отче?
Виталий выложил на стол два заряженных пистолета.
— Морду Кощею набить — дело благое, — не стал возражать патриарх, перекрестив пистоли.
Юноша сунул их обратно за пояс, попытался встать, но патриарх положил ему руку на плечо и заставил сесть обратно.
— Куда, сын мой? А по последней?
— Ваше святейшество, надо говорить «по крайней», — поправил царский сплетник.
— Это мудро, — согласился патриарх. — Ну благословляю тебя на подвиг ратный, сын мой!
Они выпили по крайней, и только после этого юношу с миром отпустили.
Таким образом, территорию храма Христа Спасителя журналист покинул уже изрядно втертый и в самом развеселом настроении. Благословение патриарха его вдохновило, и теперь у него была только одна печаль: как бы поскорее добраться до Вороньей горы. Солнце уже скрывалось за горизонтом, бросая последние лучи. Его взгляд упал на впряженную в телегу лошадку около церковных пристроек, которую под уздцы держал мужичок лет пятидесяти. Лапти и другие характерные особенности одежды мужичка выдавали в нем селянина.
Служки как раз закончили разгружать его телегу от даров природы и производили расчет. Получив денежки, мужичок запрыгнул в телегу, тронул вожжи, и лошадка неспешно затрусила к выходу из церковного двора.
— А вот и мотор! — обрадовался царский сплетник и начал «голосовать»."
"— Тпррру-у!!! — натянул вожжи крестьянин, увидев перегородившего дорогу юношу.
— Куда едем? — строго спросил царский сплетник и вцепился в оглоблю, чтобы не упасть. Его уже изрядно штормило.
— Так деревенские мы, — залепетал крестьянин, — стало быть, туды, в деревеньку, и едем.
— Воронью гору знаешь?
— Дык… кто ж ее не знает?
— Вот тебе полушка, — выудил из кармана первую попавшуюся монету Виталий, — а если засветло до Вороньей горы довезешь, я, царский сплетник, тебе еще и рупь серебряный сверху пожалую. Давай с ветерком! На «стрелку» опаздываю!
Не дожидаясь согласия, юноша кинул крестьянину монету и брыкнулся в телегу. Крестьянин поймал монету на лету, нервно икнул, сообразив, что держит в руках полновесный золотой, выудил из сена, устилавшего дно телеги, кнут и энергично взбодрил им свою лошадку.
— Но, залетная!!! Зорька, не подведи! — Лошадка рванула с места в карьер. Телега резво запрыгала на рытвинах и ухабах. — Да ежели я на тебе еще одну такую полушку заработаю, я ж себе хату новую срублю, Маньку замуж выдам, да еще и Парашке на приданое останется!
Глава 18
— «Ямщи-и-ик, не гони лошаде-э-эй»!!! — душевно драл глотку юноша.
