Внимание царского сплетника привлекла характерная тюбетейка на голове торговца, хотя остальной наряд — косоворотка, лапти, портки да и вообще славянская внешность продавца — этой тюбетейке явно не соответствовали.
— Падхади, дарагой купец, — старательно коверкая речь, начал зазывать Виталий продавец, заметив, что тот сверлит его взглядом, и начал подсыпать зелень на лаваш, — сэйчас такой шаурма заверном! Хочеш — со свыньей, хочэш — с каровой, хочэш — с барашком!
— А твой барашек раньше не мяукал?
— Слюшай, абижаэш, да!
— И не гавкал?
— Нэт!
— Тогда давай со свининой.
— Вах! Сэйчас тэбэ будет натуралный свынья! — заверил клиента торговец, подсыпая в жаровню углей.
— Ты б под горца не косил, родимый, — попросил его царский сплетник, — Шаурма — туркменское блюдо.
— Вах! Я туркмен!
— Тогда скажи мне, чурка славянская, откуда у тебя такая рязанская морда?
— Слушай, ну чего пристал? — надулся продавец. — Мне хозяин по-русски говорить запретил, чтоб клиент лучше шел.
— А-а-а… так ты по-иноземному, оказывается, говорил.
Тогда понятно. И тюбетейка поверх лаптей тебе восточного колорита добавляет. Ну вылитый чучмек. Ладно, давай сюда свою шаурму. Но если она у меня во рту замяукает или загавкает…
— Мы в сыром виде не подаем. — Торговец поспешил завернуть шаурму слишком грамотному клиенту, — Две копейки.
— Озверел? — возмутился Иван, — За такую дрянь целый грош?
— Спокойно, Ваня, не обеднеем. Виталик расплатился с продавцом.
— Ну что, барин, куда теперь тебя вести? Может, прямо сразу в лавку иноземную?
Юноша отошел от торговца шаурмой шагов на десять, остановился и отрицательно помотал головой:
— Я на ходу есть не люблю.
Царский сплетник принялся неспешно жевать шаурму, краем глаза следя за русским чуркой. Уж больно он смахивал на молодчиков с чертовой мельницы.
— Я тогда тоже перекушу, — Ваня спустил мешок на землю и тормознул пробегавшего мимо них лотошника, — Пироги с зайчатиной есть?
— Есть. Свеженькие. Вчера еще бегали.
— Почем?
— Полушка пара.
— Во, барин. И дешевше и вкуснее!
Купив на полушку пару пирожков, Левша с наслаждением зачавкал. В этот момент к продавцу шаурмой подошли два молодца. Судя по разделенным прямым пробором прилизанным волосам и характерной для этой братии одежде, это были приказчики. Юноша напряг слух.
— Вах! Мой самый дарагой клыент! Вам как обычно, уважаемые? — начал рассыпаться перед ними торговец.
— Как обычно, — мрачно буркнул один из приказчиков.
