– Вода, мука, яйцо – тесто для пельменей. И для вареников такое же. В чем отличие?
– На пельмешки раскатываем пласт толщиной четыре миллиметра, на вареники – пять.
– Мне бы в голову не пришло измерить толщину пласта, – оторопела я.
– Так ты и кашу в разные стороны мешаешь, – фыркнула Марина, – сначала по часовой, а потом против часовой стрелки.
– В чем разница? – спросила я. – Лишь бы она не подгорела.
– Вот поэтому твоя овсянка похожа на асфальт, а моя – на пух-перо, – заявила супруга Дегтярева, – в готовке нет ничего случайного!
На мой взгляд, грызть асфальт или жевать птичьи перья одинаково противно, но спорить с Мариной по вопросам приготовления пищи бессмысленно.
– Объясни, что с Ниной, – потребовала я, сворачивая в Опушково.
– Она встала в семь…
– Короче, без подробностей!
– Удавилась, раздавилась, утопилась.
– А если детально?
– На тебя не угодишь, – вздохнула Марина, – то говори коротко, то подробно. Она встала утром…
– Когда Нина удавилась? – перебила я.
– Сегодня.
– М-м-м, – простонала я.
– Время?
– Не знаю, меня там не было. Сначала ее удавило, потом раздавило.
– Когда ты узнала, что няне плохо? – пыталась я понять, что произошло.
– Она пришла в дом и…
– Нина жива, – обрадовалась я.
– Тогда была, да.
– А сейчас? – напряглась я.
– Не знаю.
– Как это: не знаешь?
– Очень просто. Она пошла топиться. Я не в курсе, удалось ей это или нет! Если у тебя больше нет вопросов, то у меня черный пудинг может подгореть. Потом поболтаем.
Марина отсоединилась, а я вскоре въехала в поселок и поплелась в сторону дома.
Очень хотелось что есть силы нажать на педаль газа, но в Ложкине не принято летать по улицам. Все знают, что у нас по проезжей части катаются на велосипедах и самокатах дети. Кроме малышей, еще есть йорк Ваня, который живет у Изаковых, он постоянно подлезает под ворота и бегает где хочет. А мы боимся его задавить.
Глава 26"
"Бросив машину в гараже, я поспешила домой, путь лежал мимо пруда, который выглядел как обычно. На первый взгляд в нем никак не может кто-то жить.
Ничего не понимая, я влетела в особняк и ринулась в комнату Нины. В ответ на мой стук в дверь раздался вопль:
– Если вы озерный монстр, то входить не стоит. Я выстрелю!
– Это я, Даша, – зачирикала я. – Ниночка, откройте!
Послышались осторожные шаги, потом дверь приоткрылась, в щели блеснул один глаз.
– Дашуля?
– Я!
– Точно ты?
– Конечно!
– Не врешь?
– Нет.
– Паспорт покажи.
Я опешила.
– Не помню, где он.
– Монстр! – всхлипнула Нина.
