Если бы на него сейчас вылили ведро ледяной воды, он бы опешил меньше. Не успел ничего ни обдумать, ни даже выдать свое изумление хоть каким-то звуком, как она зашептала - горячо, торопливо.
- Это ничего не значит, не бойся! Это просто… ну, как игра. Притвориться. Просто притвориться. На сегодняшнюю ночь. Просто скажи, что любишь меня. На сегодняшнюю ночь. Завтра мы обо всем забудем.
Степка молчал. Он не то, что думать – дышать забыл. Лучше бы ведром воды, ей-богу. А Ту шмыгнула носом и продолжила."
"- Понимаешь… Я без этого не могу… Я не могу… просто так.
Не могу и все – я себя знаю. Просто притворись на несколько часов. Что ты меня… что я для тебя… что у нас все по-настоящему. Притворись. Понарошку. Завтра мы обо всем забудем.
И тут ведро ледяной воды все же вылилось. И дыхание замерло совсем. Степан поднял голову, но видел все равно только светлую макушку и часть лба.
Девочка. Бедная девочка.
Притворись… Скажи, что любишь … Я без этого не могу…
Он никак не мог предположить. Что возможен такой резкий переход – от острого возбуждения до острой же – но боли.
Ее потребность быть любимой – пусть любимой иллюзорно и лишь на словах… пусть только на несколько часов… эта потребность просто драла острыми когтями все внутри. Впервые чужая боль, чужая жажда, чужое одиночество вдруг взяли – и стали его. Как это случилось? Он не знал. Но остаться в стороне, отстраниться – уж не мог.
- Степа… - ее голос звучал совсем нерешительно. Вопросительно. Виновато. Умоляюще. – Степка…
- Я люблю тебя, - и что-то горячее вдруг плотным потоком наполнило его всего.
– Люблю, слышишь?
Она всхлипнула.
- Это игра, Степочка, помнишь? Только на одну ночь, помнишь, да?
Он едва заметно кивнул. А потом поцеловал – как-то совсем иначе, словно его слова, которые на несколько часов, понарошку и ничего не значат – эти слова что-то поменяли между ними. Что-то неуловимое, но, черт побери, важное!
- Ответное признание будет? – он не мог дальше целоваться, не получив ответ.
- Нужно?
Теперь она не прячет лицо.
Смотрит прямо в глаза. А такими ярко-синими, как ее, можно смотреть очень серьезно. И прямо в душу.
- У нас же есть только несколько часов. Давай оторвемся по полной, Ту. Все равно завтра утром счет на табло обнулится. Говори.
У него резкий голос. И улыбка, в которой есть нежданная горечь. И решимость.
- Я тебя люблю, Степа.
- Вот и хорошо. Доказывай давай.
