Шлепнул пару раз – но рукой, и не очень больно. Все. А… - тут она вздрогнула всем телом. – Степ! Он же там камеру поставил и снимал!
Так, это требовалась осмыслить, но не в текущем состоянии.
- Разберемся, - оказывается, на подносе был еще бутерброд с маслом и сыром. И вторая чашка – с чаем. Ими Степа и занялся. – И с Падлной разберемся."
"- Бесполезно, - щека Туры так и продолжала прижиматься к его плечу. Впрочем, жевать и пить чай это Степке не мешало. – Ее не исправишь. Она же у меня жениха увела.
Остатками бутерброда Степа чуть не поперхнулся.
- У деда был ученик – из числа последних. Его звали… Неважно, в общем. Мне было двадцать. Ему – тридцать четыре. Я влюбилась. Смертельно. Знаешь, как можно влюбиться сопливой малолетке во взрослого мужика. Хотя тебе-то откуда знать? – Степка согласно кивнул и проглотил остатки бутерброда. Ему снова очень захотелось в туалет, в душ и еще чего-то сожрать. Но он точно знал, что прерывать исповедь на таком месте своими низменными потребностями нельзя. – У нас была возвышенная любовь, вполне земной секс и предложение руки и сердца.
Даже дед одобрил и благословил наш союз. А потом я его застала нажаривающим Елену прямо на обеденном столе. Прямо везет мне… на столы.
Она всхлипнула. Степке осталось только обнять крепче. Что тут еще сделать-то можно? Про Падлну он, в общем-то, давно все понял. Когда молчать стало совсем невозможно, Степа наморщил лоб и выдал.
- Знаешь, бабка моя как говорит – жизнь ненужных людей из твоей жизни убирает. Это она про мою мать так говорила.
- Степа… - Тура ахнула неверяще. – У тебя тоже…
- Слушай, Ту, - Степка сдался зову плоти. - Я в туалет хочу - песец как. И в душ мне надо. И еще это…
- Овсянки? – она подняла голову и улыбнулась – грустной улыбкой, но Степа и этой был рад.
- Если это не сильно нагло с моей стороны.
- Степ, ты меня вчера спас. Проси все, чего хочешь, - улыбка стала уже не такой грустной.
- Тогда овсянка на молоке и два яйца. Вкрутую.
- Будет исполнено, Степан Аркадьевич. Иди уже, пока не обмочился.
***
Завтракал Степка стоя и на кухне. Оказывается, профессор уже откушал и работал. А Тура…
- Ты не работаешь сегодня?
- Я позвонила и сказала, что заболела. Выслушала о себе много лестного, но… Неважно.
Вопросов на тему работы Степа больше задавать не стал, вместо этого попросил добавки каши.
- Ту, слушай… А ты деду… не…
- Нет.
Ответ был короткий, как и были краткими рваные движения, которыми она вытирала чашку. Ну и правильно, так-то.
