С кем имею честь?
С ответом пришлось замешкаться, потому что в руках была толстовка, и то ли ее надевать, то ли на рукопожатие отвечать - непонятно. Выбрал второе, перекинув не надетую толстовку через руку.
- Кузьменко Степан… Аркадьевич, - рукопожатие у дряхлого профессора оказалось вполне себе крепким, и Степа вдруг добавил: – Студент. Учусь неподалеку. В Лесгафте (1). Последний курс заочки.
- Ага, ага… - закивал дедок.
– Я там кое-кого знавал и… А, впрочем, что же мы на кухне? Прошу с нами чай пить. Турочка, я пошел чашки и ложки доставать.
- Дед, я сама… - слова беловолосой девушки полетели уже вслед. Профессор довольно бодро поковылял с кухни. – Эх… - махнула рукой. - Перебьет опять половину. А ты чего стоишь?! Входная дверь там.
- Меня чай пригласили пить.
Она сначала хотела что-то сказать, даже рот открыла. А потом вздохнула. И произнесла устало:
- Тогда помогай.
- Слушай, - Степа искал в холодильнике затребованные масленку и сыр.
– А как он тебя назвал… дурочка? Или мне показалось?
- Сам ты дурочка! – она вернулась с заварочным чайником. – Ту-ро-чка.
- В этом же… кофе варят? – спросил он неуверенно. Масленка нашлась, сыр в упор не видел. – Или турочка в смысле… национальности?
- Тура – в смысле имени! – чайник накрыли тряпичной курицей из лоскутков. – Зовут меня так. Ту-ра.
- Это какое имя? - Степа даже оторвался от своих розысков и оперся на дверцу холодильника, в ответ на что белый монстр не преминул качнуться.
- Аккуратнее! – прикрикнула на него хозяйка квартиры. – Человеческое это имя.
- Не русское какое-то, - от неожиданности он вдруг обнаружил-таки в дверце сыр.
- И что?
- А какое?
- Любопытному… Степе на базаре дали по… попе.
От внезапности пассажа он рассмеялся.
- Не, ну если это секрет…
- Не секрет! – в руки Степану вручили поднос с чайником, маслом и сыром. – Первая дверь напротив. Отнеси, поставь все на стол и возвращайся с подносом.
- И, уже в спину: - Отец - норвег.
Норвег… Или правильно – норвежец? Да все равно - тогда понятно, откуда эти волосы белые. Наверное, настоящие такие.
За первой дверью напротив оказалась комната, сплошь заставленная полками с книгами. А еще там были пианино, буфет, огромный круглый стол и громоздкие деревянные стулья. Передвигаться в этой комнате Степа мог только аккуратно и боком. У дальнего края стола профессор Дуров расставлял белые с красным чашки.
