На налитый чай кивнула, взяла из вазочки сушку и принялась деловито хрустеть. И лишь после того, как схрустела две, поинтересовалась.
- Что, передумала вести себя как последняя неблагодарная дрянь? Правильно. Мы все-таки одна семья, никого больше не осталось – ты да я.
- Это верно, - задумчиво кивнула Тура, машинально пододвигая к матери ближе корзинку с сушками. – Никого. Ларс умер.
- Кто?!
- Ларс Рённинген, твой муж. Бывший. И мой отец. Отцы вот бывшими не бывают.
Елена прижала ладонь ко рту. Все это выглядело как обычно картинно и ненатурально, но Тура уже давно привыкла.
Отпила чаю без вкуса, подлила еще – и себе, и Елене.
- Откуда ты знаешь?! – пришла в себя мать. – Ты… ты поддерживала с ним связь?
Тура хотела рассказать – про визит в консульство, обо всем, что ей там поведали. Но вдруг поняла, что не хочет ничего обсуждать с Еленой. И даже вынужденное опостылевшее тоскливое одиночество последних недель, когда дома за день не произносится ни слова – даже оно не могло перевесить нежелание говорить с матерью.
Что-то умерло – умерло окончательно. И Тура с сегодняшнего дня – сирота абсолютная и круглая. Модель сферической сироты в вакууме. А ведь и правда – она оказалась в вакууме. Так пусто вокруг. Пусто и холодно.
- Неважно, откуда. Я решила, что тебе это может быть интересно. Что этого человека уже нет в живых. Больше месяца назад его не стало.
Елена сопела, глядя исподлобья на Туру. А потом протянула руку и с хрустом переломила пополам сушку. В тишине и молчании звук вышел громкий.
- Я, в отличие от тебя, решила быть порядочной, – медленно проговорила Елена, кроша половинку.
– И предупредить. Я буду опротестовывать завещание.
- Вперед и с песней. Чаю еще хочешь?
- Нет, спасибо, - Елена резко встала и стряхнула крошки с рук. – В следующий раз буду тут пить чай как хозяйка. А ты… ты все-таки вылитый Ларс. Холодная как ледышка. Неудивительно, что даже тупой спортсмен от тебя сбежал.
Щелкнула собачка нового, хорошо смазанного замка. Тура перевела взгляд на обломки сушки на льняной скатерти.
И слава богу, что на отца похожа. Хоть тут ее природа пожалела. Быть похожей на Елену – хуже трудно придумать.
*
- Степан, вам же без сахара, да?
- Да, без сахара и… э-э-э… покрепче, пожалуйста.
Это могло даже показаться смешным, но он никак не мог запомнить, как зовут нового маминого мужа. Уже вторую неделю живет у них, а имя-отчество не желает закрепляться в голове. Что-то длинное, заковыристое, одни сплошные «с», «м», «в» - никак не запомнить.
