Вот прирежет нас ночью в постелях…
- Ты себе противоречишь, - Тура старалась сосредоточиться на уборке, а не на разговоре. Так проще.
- Но паспорт спросить надо было обязательно!
- Вот заселяться придет – и спрошу. И копию сниму.
- Так-то лучше. Всему вас с отцом надо учить, - удовлетворенно вздохнула Елена. – Степа… Степочка. Хороший мальчик. Красивый, сильный.
Тура выдохнула. Вдохнула. Повторила. Впустую. Все-таки допекла мать. Пробила.
- Елена Павловна, вы бы свою нимфоманию подлечивали хоть иногда. Перед людьми стыдно, - Тура порадовалась хотя бы тому, что голос прозвучал ровно.
Елена расхохоталась – громко и неискренне. Как и всегда. Напоказ. Поправила рыжую прядь.
- Я не перестаю удивляться, как у такой красивой, элегантной и созданной для любви женщины родилась такая дочь, как ты. Невзрачная, холодная…
- Фригидная, - подсказала Тура, снимая последнюю стопку книг с кресла. Под ними оказалась россыпь какого-то мелкого мусора неясного – что, может, и к лучшему – генеза.
- Фригидная, - согласилась Елена.
– У мужчин при виде тебя опускается все. Неужели ты не понимаешь, что реализация своей женской сущности – важнейшая часть жизни. А ты…
- Я позвоню на Пряжку (1), узнаю, как у них там с местами.
Елена снова рассмеялась.
- У тебя, наверное, еще остались знакомые. Из числа больных. Или персонала. Твой же профиль.
- Я не лежала на Пряжке! – Тура на секунду зажмурилась. Собраться. Не позволять делать себе больно. – Там нет детского отделения. Хотя откуда тебе знать.
Ты же в то время была занята чем-то другим, более важным. Вот дед помнит.
- Какая же ты странная. Нелепая. Упрямая. И как с тобой трудно. Ты прямо как… - все-таки замялась, но продолжила. – Как Ларс.
- Ага, только без бороды, - Тура чувствовала, что ее «закусило», но усталость, накопившееся раздражение и внезапные перемены не давали шанса остановиться.
- Ты – вылитый отец! - слегка раздраженно парировала мать. – И с тобой так же невозможно говорить! Совершенно невоспитуема.
- Именно поэтому ты и оставила меня ему, так?
- У меня не было выбора, - Елена поежилась, поправила рюш на вороте красной атласной блузки.
– Он был кошмарный человек, просто неотесанный чурбан. С ним нельзя было жить такой тонко чувствующей женщине как я.
- И проще было сбежать и оставить маленькую дочь с ним, верно?
- Он любил тебя.
- Наверное, - Тура попыталась успокоиться. Не очень успешно. – Я не помню.
- Нельзя быть такой злопамятной! - перешла в атаку Елена.
