– Обязательно надо это сейчас обсуждать?
- Соответствующие службы хотят денег за свои услуги здесь и сейчас, а не тогда, когда у тебя будет для этого подходящее настроение. Я потратила почти все свои сбережения. Ты оплатишь поминальный обед?
- У меня сейчас совсем нет денег… - Елена отвела взгляд и принялась поправлять огненный локон. – Аванс только на следующей неделе. Я же не планировала, что у меня умрет отец! – закончила плаксиво.
- Надо полагать, я планировала.
- Да прекрати ты! – мать все-таки сорвалась на визг. Потом выдохнула. – Раз тебе надо денег – займи у кого-нибудь! А я… потом… с зарплаты… отдам.
Ну, все ясно. И почему Тура решила, что смерть Павла Корнеевича что-то поменяет в Елене? Сделает ее чуточку человечней и порядочней? Горбатого могила исправит – явно не наш случай. Не там могила. Да и черт с тобой.
Копила на мелкий ремонт – спасибо Степе. Так, не надо об этом. В общем, на сегодняшний день хватит.
А там можно продать стол за три тысячи евро. Наконец-то.
Родившийся в горле всхлип стянул стежок суровой нитки тети Марит.
Тура весь день потом держала перед глазами эти стежки. В зале прощания, при кремации, когда вручили урну с прахом – особенно. Потом поминальный обед, речи, речи, речи. В какой-то момент ей захотелось встать и спросить: «Где вы были последние годы? Ученики, более молодые коллеги, вы, кто сейчас говорит такие проникновенные слова?!». Очень сильно вдруг захотела. Но стежок тети Марит и тут выручил.
А потом нашлась работа, настоящая – удержать подвыпившую Елену сначала от намерения произнести речь, а потом от попыток соблазнения кого-то из ученых мужей вполне себе дееспособного возраста. Это и послужило сигналом к тому, что обед пора завершать – да и официанты уже теснились в дверях, время аренды истекало.
Дома пришлось выдержать еще одну битву – в Елене под влиянием алкоголя внезапно проснулись материнские чувства и жажда общения. Выручил Туру Яша – он вообще стал ее плечом в этот день, единственным, неожиданным и так необходимым плечом.
И в квартире Дуровых взял на себя огонь. Минут двадцать вялого перебрасывания фразами, потом Яков что-то особенно «удачное» сказал – и Елена сначала изобразила обиду, потом – попытку скандала. Однако, не найдя взаимности, отправилась почивать, на прощание громко хлопнув дверь. Тура и Яша еще выпили по чашке чаю, преимущественно молча. Так же молча обнялись перед тем, как Яков ушел.
