Ушибы, порезы, ссадины — все исчезло, и даже на щеках появились мазки неровного румянца.
Но в себя она так и не пришла. Ее рука безвольно падала, когда ее приподнимали. На лице не появлялось ни тени недовольства, когда Ника трясла за плечи, пытаясь добудиться.
— Несите ее в лазарет, — отрывисто произнесла она, вскакивая на ноги. — Ближе к Маэсу. Ин надо быть рядом!
Она не знала почему, но была уверена, что последний пункт — самый важный.
Чуть ли не бегом она неслась, едва поспевая за размашистым шагом андракийца, несущего Мел на руках.
Когда они добрались до нужной палаты, Ника юркнула вперед, на ходу скидывая с пустой койки чьем-то барахло.
— Клади сюда.
Он опустил Мелену на кровать, коротко кивнул Хассу и, старательно избегая глядеть в сторону бледного бесчувственного императора, выскочил в коридор.
— Я исцелила ее, но она не приходит в себя, — сокрушенно сказала Ника.
— То же самое, — поддержал целитель, который уже по пятому разу проверял состояние Маэса.
Хасс хмуро переводил взгляд с одной койки на другую и, наконец, спросил:
— Он забрал у нее все силы?
— Он ничего не забирал, — произнесла Доминика, — она отдала ему все по собственной воле.
* * *До вечера целители по очереди дежурили в палате у императора и Мелены. Оба были в норме, но не спешили открывать глаза и подниматься. Лица их были спокойными и умиротворенными, дыхание ровным. Казалось, что они просто спят. Только их сон был пугающе глубоким.
Известие о том, что император вернулся и находится в лазарете, моментально облетело всю крепость.
Каждый, кто попадался Хассу навстречу, считал своим долгом узнать, как обстоят дела.
Хасс в основном отмалчивался, ограничиваясь скупым:
— Все в порядке. Отдыхает.
А самого распирало от одной мысли о том, что отдых этот может затянуться очень надолго.
Он приказал привести всех миротворцев, которые были в крепости. Каждого, кто имел хоть крупицу этого дара. И все они разводили руками и говорили, что надо просто ждать.
А как ждать, когда каждую секунду побрасывало от нетерпения?
Оставшись за главного, Хасс разрывался между защитой Асоллы от валленов и тревогой об императоре.
Пусть они были из разных кланов, но между ними всегда была связь, как между настоящими братьями. И видеть, как не только правитель, но и друг не приходит в себя, потерявшись где-то на грани между их миром и призрачным, было невыносимо.
Под вечер Хасс снова оказался в лазарете. В этот раз там дежурила Доминика.
— Как они?
— Все так же.
