Страшный пожар начался по вине Миры, зона в центре, свободная от ядовитого дыма с болот и гари образовалась благодаря Софи, а глубокие разрывы, похожие на борозды от гигантских когтей и обваленная башня — дело рук самой Мелены.
Это все сделали три маленькие одаренные девочки из глухой деревни. Они не хотели зла, просто играли, пробуя свои силы и не понимая, к какой трагедии приведут их игры.
Раньше Мелена относилась к Вейлору прохладно, презирая в глубине души и считая его ничтожеством, теперь же люто ненавидела, но в одном он был прав.
Магия — это зло и все беды от нее.
— Кто это? — тихо спросил Маэс.
Мелена ответила не сразу — слова не хотели срываться с губ и складываться в слова:
— Ее зовут Софи. Она моя сестра.
* * *Больше император ничего не стал спрашивать, и так было понятно, что это не та тема, которую хочет обсуждать Мелена. И силой заставлять — нет смысла.
Мелене было плохо, и он чувствовал это. Ее ощущения жгучей крапивой проходились по его собственным нервам, вызывая не то тоску, не то лютое желание что-то сделать.
Эта потребность мучила, но полностью пригасить ее, затоптать на корню не удавалось.
Он видел, как она сжимает кулаки, как морщится от боли, словно кто-то снова и снова вонзает в нее острый клинок. Видел тот взгляд, который она бросала на бездвижного кхассера. В этом взгляде пылала ненависть и обещание лютой расправы.
— Даже не думай, — его голос был ровным, но только глупец не заметил бы в нем жесткого предупреждения.
Мелена глупостью никогда не страдала.
Едва заметно скривив губы, она посмотрела на Софи, завалившуюся на бок во время сна, потом перевела задумчивый, тяжелый взгляд на императора. В нем читалось только одно."
"Попробуй останови…
Уж кто-кто, а бывший пленник Асоллы знал, что Мел была не той угрозой, которую можно скидывать со счетов.
— Выдвигаемся, — наконец произнес он, разбивая затянувшуюся тишину.
Брейр тут же поднялся:
— Давно пора. Мороз по коже от этого места.
Сборы заняли немало времени.
Нужно было как следует упаковать безумного кхассера и его подругу, да и Мелену следовало обездвижить. Слишком большой груз у них был, чтобы еще и с ней во время полета бороться.
Вдобавок маленькая рысь напрочь отказывалась идти на руки к Доминике. Она изворачивалась и шипела, когда целительница хотела ее как ребенка на перевязи пристроить под плащом.
— Тише!
Бесполезно. Маленькие крылья бестолково хлопали, когти и клыки щедро шли в ход.
