— По-твоему, я настолько глупа, что не отличу пацана от девчонки?
Маэс молча перевернул найденыша и, не особо церемонясь, заглянул под хвост.
— Действительно девчонка. — растерянно уставился на лохматое чудо в своих руках, — их даже среди первых кхассеров почти не было. Зверь плохо уживается с женской сутью, а рожденные кхассеры-девочки и вовсе редкость.
Теперь он понял, что гнало его к Лосиному Утесу, почему сердце так болело и требовало немедленных действий. Не из-за обезумевшего рыся, а из-за нее. Это она звала, сама того не осознавая, просила о помощи.
— Она может обращаться?
— Я не уверен.
Обычно переходу их одной формы в другую учит отец, но судя по тому, что он мог только пускать слюни и бросаться на остальных — вряд ли малышка чему-то могла у него научиться.
— Разлепи этой рот, — Император указал взглядом на всклокоченную мать, — я хочу знать, как ее зовут.
Брейр сдернул тряпку с лица женщины, но ничего кроме мычания и воплей, им так и не удалось услышать. Она была невменяема.
— Нельзя ей давать мелкую.
Погубит, — горько произнесла Доминика, — не со зла. Она будет думать, что защищает, а на деле навредит.
Котенок тоже не рвался к матери. Наоборот, когда поднесли ближе, она отвернулась и снова вцепилась в императора мертвой хваткой.
— С пополнением, — надрывно усмехнулся Брейр, — она сделала свой выбор.
Император понятия не имел, что делать с котенком, который так доверчиво жался к его груди, и как вообще быть дальше со всем этим безумным семейством.
— Пора возвращаться в Асоллу, — хмуро произнес он, — я возьму рысь и кого-то на спину.
Тебе придется везти остальных.
— Донесу. Куда деваться. Одна на спину, другая в лапы.
И вот тут вставала проблема куда и кого. Ведь надежной была только Доминика. Она могла держать при себе котенка. Бродяга была не в себе, а Мелена — это Мелена. Сажать ее на спину — это все равно что подставляться под прямой удар. Желающих рисковать не было.
— Надо приводить ее в чувство.
Это оказалось не так просто. Мел провалилась так глубоко, что ни тряска, ни легкие пощечины не моги привести ее в себя.
Она даже не морщилась, безвольно обмякнув на теплом плаще.
— Давайте ее бросим? — предложил Брейр, и перехватив хмурый взгляд Маэса развел руками, — ну а что? Уверен, она еще быстрее нас обратно доберется. Она же из стали сделана.
Маэс хмыкнул. Там в пещере, когда она уставилась на него огромными, перепуганными глазами, он увидел то, что было внутри, под железной маской. Страх, беспомощность, отчаяние.
