Это была совсем старая комната-убежище, наверняка устроенная еще до того, как ее оборудовали телефонной связью. Причем, чтобы не долбить бетон, воспользовавшись существующей розеткой. Кейн был очень доволен этим обстоятельством. Он сумел перерезать шнур, прежде чем Соломон успел воспользоваться телефоном внутри комнаты-убежища.
– Ты зря тянешь время, – произнес Кейн. – Скажи ему, что тут безопасно. Вытащи его оттуда.
Адвокат шагнул вперед и встал перед дверью.
– Ну давай же! – поторопил его Кейн.
Подняв голову, Флинн посмотрел прямо в объектив камеры и произнес:
– Бобби, это я, Эдди.
Кейн перехватил нож другим хватом и медленно вошел в комнату, стараясь держаться подальше от поля зрения камеры.
– Бобби, слушай меня внимательно. Ты в безопасности. Ты в полной безопасности. А теперь вот что я хочу, чтобы ты сделал… – продолжал Флинн.
Изо рта Кейна, словно головка змеи, высунулся длинный язык, облизал губы. Он чувствовал, как ускоряется биение сердца, жаждущего убивать.
– Бобби, что бы ни происходило, ни в коем случае не открывай эту дверь, – закончил Флинн.
«Вот же дурак…» – подумал Кейн.
Он все равно доберется до Соломона. Может, и не сегодня. Но скоро. А сейчас этот адвокат должен заплатить. Кейн покрепче сжал рукоять керамического ножа, ощутив первую волну жара от прилива крови. Увидел, как адвокат хватается за свой галстук, прикрывает им рот и нос.
И тут окно слева от него разлетелось вдребезги, и комнату наполнил слезоточивый газ.
Глава 72
Как только первая газовая граната взорвалась в углу спальни, я услышал вокруг себя звон разбиваемых стекол.
Два бойца группы захвата в полном снаряжении и противогазах влетели в окно. Я услышал, как в коридоре тоже бьется стекло, и увидел еще одного бойца, спрыгнувшего на пол прямо перед Кейном. Ближайший от меня агент сунул мне противогазную маску, и я успел упасть на колени и отползти в угол, прежде чем натянуть ее. Когда я застегнул на затылке ремешок с липучкой, глаза уже жутко щипало.
Я слышал крики «ФБР!» и обращенные к Кейну требования бросить нож и лечь на пол.
Самих агентов не было видно. Даже при разбитых окнах в спальне и коридоре и зимнем ветре с улицы комната вскоре наполнилась облаком непроницаемого белого дыма. Окна высасывали это облако наружу, но в эти самые первые секунды я ни черта не видел.
Короткий треск автоматного огня. Звон стреляных гильз, разлетающихся по полу. А потом тишина. Вскоре я услышал стон и звук падения на пол чего-то тяжелого. И тут же опять стрельба.
