Андерсон выронил пистолет и уже наклонялся вперед, чтобы подобрать его. Похоже, что тот завалился под заднее сиденье. Я видел, как его рука тянется к нему. Автомобиль вдруг резко содрогнулся, и я заметил искры, промелькнувшие за боковым окошком со стороны Андерсона. Мы, видать, зацепили одну из припаркованных по левой стороне машин.
Андерсон выпрямился на сиденье и нацелил на меня пистолет.
И тут его голова ударилась о потолок салона. Грохнул выстрел, и лицо мне обсыпало осколками стекла. Он прострелил боковое окошко с моей стороны.
Тоже выпрямившись, я заметил, что Веласкес держится за голову. Ремнем он не пристегнулся. Перед лобовым стеклом нашей машины из искореженного капота вздымался фонарный столб.
Прежде чем Андерсон успел выстрелить еще раз, я поджал колени к груди, ухватился обеими руками за ручку над своей дверцей и нацелился обеими каблуками прямо Андерсону в физиономию. Мое тело разогнулось как лук, из которого только что выпустили стрелу. Я ударил ногами что было сил – и промазал. Попал по корпусу.
Однако так, что Андерсон выпал из-за приоткрывшейся после столкновения дверцы на улицу.
Этот последний пинок отобрал у меня последние силы. Я попытался сесть, но боль была просто невыносимой. Я плюхнулся обратно на спинку сиденья, пытаясь криком выгнать ее. Надо было двигаться. Надо было выбраться на хер из этой машины, но я даже не мог нормально сидеть. Дыхание врывалось в меня короткими толчками, каждый из которых был вспышкой мучительной боли.
– Тебе конец, сукин сын! – выкрикнул Грейнджер.
Подняв взгляд, я увидел, как он отступает от водительской дверцы. Собственно дверца практически отвалилась после столкновения со столбом, а самого его наполовину выбросило из машины. Я слышал, как его ботинки хрустят по битому стеклу, усыпавшему улицу. Видеть его я мог лишь частично, но все-таки заметил, как он вытаскивает свой ствол из наплечной кобуры. Перешагнув через Андерсона, Грейнджер крикнул: «Он вооружен!», после чего выстрелил.
Я прикрыл голову.
Удара пули я не почувствовал.
Боли тоже. Ощутил лишь, как в лицо мне ударили горячие брызги.
Веласкес держался за плечо, крича от боли.
Грейнджер окончательно пристрелил его. Я услышал хлопок выстрела, и голова Веласкеса треснула, как арбуз.
– Ты только что убил полицейского! Вот что случается, когда грозишь нам службой внутренних расследований! – крикнул он мне.
И тут я наконец увидел его лицо. Согнувшись, Грейнджер упал на колени. В руках он двуручным хватом держал пистолет.
