Почерк в нем был не просто похож на тот, которым было написано слово «Виновен» на мятом листке – он выглядел совершенно идентично.
– По-моему, и вправду тот же почерк, – согласился Прайор.
– По-моему, тоже, – сказал я.
Гарри попросил секретаря привести недавнего обладателя блокнота в свой кабинет. Ждать пришлось недолго. Спенсера Кольбера усадили на дополнительный стул возле стола Гарри. В другой ситуации мне не хотелось бы потерять такого присяжного. На бумаге – наш человек. Творческая личность, хипстер, либерал, любитель обтягивающих свитеров с высоким воротом и травки.
Как раз то, что доктор прописал.
Он неловко присел на краешек стула, словно малолетний пацан, которого привели в кабинет директора за драку на школьном дворе.
– Мистер Кольбер, данная беседа ведется под протокол. Я хочу знать, не вы ли написали это слово на листе бумаги из блокнота, оставив его в качестве своего рода послания для своих коллег-присяжных, – обратился к нему Гарри.
– Что?! Нет, я не имею к этому никакого отношения!
– Вообще-то очень похоже на ваш почерк, – заметил Гарри.
Кольбер попытался что-то сказать, но передумал. Лишь пожал плечами, а затем все-таки выдавил:
– Я ничего не знаю про эту записку. Это не я, господин судья.
– Не делайте из меня дурака, сэр! Я уже сравнил эту записку с почерком в вашем блокноте. Даю вам последний шанс, – строго произнес Гарри.
Присяжный уставился в пол, собрался было что-то сказать, но лишь покачал головой.
– Подумайте как следует, мистер Кольбер. Прежде чем вы что-нибудь скажете, вам следует знать, что сейчас я могу пойти и допросить каждого из присяжных.
Или же вы можете слегка сэкономить мне время. Тем более что если мне придется потратить еще какую-то часть своего дня на разговоры с другими присяжными, то можете не сомневаться, что ночь вы проведете не дома и не в отеле, а прямо тут, в камере временного содержания, пока я не решу, что с вами делать, – сказал Гарри."
"Больше он мог уже ничего не говорить. Перспектива провести ночь за решеткой еще с двадцатью бедовыми парнями сразу развязала Кольберу язык.
– Я не писал эту записку! И вообще по-любому не думаю, что Соломон виновен, – поспешно ответил он.
И тут же пожалел, что произнес эти слова. Судья развернулся в своем кресле лицом к нам и сказал:
– Мистер Кольбер, я исключаю вас из состава данной коллегии присяжных. На настоящий момент от вас не ожидается, чтобы вы выносили любые суждения касательно виновности или невиновности подсудимого.
