По мне, так это очень похоже на то, как если бы столик со стоящим на нем подсудимым опрокинулся, а ваза при этом упала на пол и разбилась.
– Благодарю вас, детектив Андерсон. На данный момент у меня к вам все. А теперь, насколько я понимаю, мой коллега готов пожаловаться на ненадлежащее исполнение вами служебных обязанностей и потребовать, чтобы присяжные не принимали все это во внимание. Вообще-то я удивлен, что он еще не выступил с возражением касательно ножа.
Я шепотом отдал распоряжения Арнольду, и тот сразу же вышел из зала.
А потом я встал и направился к Прайору. Если не спешить, боль в ребрах была вполне терпимой. Тот присел на краешек своего стола, небрежно упершись левой рукой в бедро и явно жутко довольный собой.
– У нас нет возражений, ваша честь, – сказал я. – Вообще-то данная улика лишь на руку защите.
Гарри посмотрел на меня, как на сумасшедшего. Выражение на лице у Прайора – как у кота, добравшегося до сметаны – слетело с него быстрей стукача, сброшенного мафиозными братками в лифтовую шахту.
По залу пробежали шепотки. Но я уже абстрагировался от всего остального. Только я и Андерсон. Больше ничего не имело значения, словно больше никто за нами не наблюдал. Я полностью отключился от толпы, обвинителя, судьи и присяжных. Только я и он. Я дал ему немного помариноваться. Отпив воды, Андерсон ждал.
Я тоже. Не хотел приступать к встречному допросу, пока не вернется Арнольд. Тот мог появиться в любую секунду, принести из хранилища для улик заготовленные нами принадлежности – дело недолгое.
– Детектив, я хотел бы спросить вас, при каких обстоятельствах вы сломали руку, – наконец начал я.
Челюсть у него была что твои тиски, подвешенные к верстаку. Я видел, как по обеим сторонам его физиономии заходили массивные желваки – напряглись, когда он изо всех сил стиснул зубы.
– Упал, – ответил он.
– Упали? – переспросил я.
Колебания. Кадык дернулся вверх-вниз у него на горле.
– Да, поскользнулся на льду. Когда мы тут закончим, я расскажу вам все во всех подробностях, – процедил он сквозь пересохшие губы и еще раз приложился к стакану.
Я много раз видел, как начинают нервничать люди, оказавшись на свидетельском месте. Одни дрожат, другие отвечают слишком быстро, третьи отделываются односложными ответами, и почти у всех пересыхает во рту.
Я и не ждал, что он скажет мне правду. И не стал уточнять, как все было на самом деле, – хотел лишь, чтобы он думал, что я могу это сделать. Просто чтобы заставить его задергаться.
