Потом тишину нарушил женский плач – какая-то дама зарыдала, прикрыв лицо руками. Явно кто-то из родственников. Наверное, мать Ариэллы. Я не стал оборачиваться. В такие моменты лучше оставить человека наедине с самим собой.
И Прайор идеально все разыграл. Стоял совершенно неподвижно, позволяя отзвукам материнского горя проникнуть в голову каждого из присутствующих в зале. Все в нем были явно потрясены. За исключением лишь одного человека – того репортера из «Нью-Йорк стар», Пола Бенеттио. Тот сидел, сложив руки на груди, в ряду кресел прямо за столом обвинения, и на показания Андерсона никак не реагировал.
Наверное, все и без того знал.
Когда тишина стала уже неловкой, Прайор решил, что выждал достаточно, и вновь заговорил:
– Ваша честь, мы обязательно вызовем и эксперта, проводившего все эти исследования, естественно."
"Гарри кивнул, и Прайор опять перешел к делу.
– Детектив, вы ведь разговаривали с обвиняемым на месте преступления, верно?
– Да. У обвиняемого была кровь на свитере, тренировочных штанах и на руках.
Он сказал мне, что вернулся домой около полуночи, поднялся наверх и обнаружил свою жену и начальника охраны мертвыми у себя в спальне. А потом добавил, что пытался реанимировать Ариэллу, после чего позвонил в «девять-один-один».
Прайор крутнулся на месте и ткнул пальцем в одного из своих помощников, который тут же подхватил пульт и нажал на кнопку.
– Сейчас мы проиграем этот звонок в экстренную службу. Я очень хочу, чтобы все внимательно послушали.
Эту запись я уже тоже слышал, а вот присяжным предстояло ознакомиться с ней впервые. Тогда я решил, что этот звонок должен укрепить позиции защиты. Голос и речь Бобби звучали как у человека, который только что обнаружил свою жену мертвой, и это стало для него огромным потрясением. Паника, недоверие, страх, горе – абсолютно все это было в этом голосе на записи. Найдя на своем лэптопе расшифровку, я стал параллельно читать с экрана.
Диспетчер: Экстренная служба «девять-один-один».
Вам нужна помощь пожарных, полиции или медиков?
Соломон: Помогите… Господи… Я нахожусь в доме двести семьдесят пять по Западной Восемьдесят восьмой улице… Моя жена… По-моему, она мертва. Кто-то… О боже… Кто-то убил их!
Диспетчер: Отправляю к вам полицейский наряд и «скорую». Успокойтесь, сэр. Лично вам грозит какая-нибудь опасность?
Соломон: Я… я… не знаю.
Диспетчер: Вы сейчас находитесь в доме?
Соломон: Да, я… я только что нашел их. Они в спальне.
