Ему не нравилось стягивающее ощущение в ноге. Он проверил повязку, слегка ослабил ее, закинулся двойной дозой антибиотиков и цифровым термометром измерил температуру. Девяносто восемь и шесть[16]. Отлично."
"Кейн много чего знал о боли – для человека, который никогда ее не испытывал. Она несла важную физиологическую функцию. Была частью системы раннего предупреждения. Сигналы из мозга подсказывали, что возникла какая-то проблема. Сотрясение. Повреждения мышц. Инфекция. Если б Кейн регулярно не следил за состоянием своего тела, то запросто мог погибнуть.
Ощутив вибрацию одноразового мобильника, он вытащил его из кармана.
– Детишки нашли труп, который вы оставили в Бруклине. Вызвали копов. Но не переживайте, на опознание уйдет какое-то время.
– Не подстегнуть ли мне события? – спросил Кейн.
– Связь тела с вызовом в суд обнаружится не сразу, а может, и вообще никогда. Он был частным детективом и упертым либералом – на данный момент полно и других подозреваемых и мотивов. Смотрю, вы и сегодня без дела не сидели… Может, стоит немного придержать лошадей?
– Буду держать этот совет в голове, – ответил Кейн.
В трубке вздохнули.
– «Шеви» объявлен в розыск на уровне штата. Вы отмыли машину? Поменяли номера?
– Естественно. Остынь. Эту машину никогда не отследят. Что сегодня слышно про полицию – что они собираются предпринять?
– Я знаю одного мужика в местном райотделе, из отдела убийств. Он мне сообщит. А я тем часом послежу за радиообменом. Если у них будут какие-то подвижки, сразу дам знать.
– Да уж постарайся. Если я вдруг узнаю, что ты что-то скрываешь… Короче, тебе известны последствия, – заключил Кейн.
Глава 24
Мне требовалась пара свободных часов. Просто чтобы все улеглось в голове. Под конец совещания в фирме Карпа я мог точно сказать, что и остальным тоже. Все внимательно слушали. Уж на что Руди всякого навидался в своей жизни, но даже он изумленно поднял брови. Постепенно все мы сошлись в одном – для того чтобы предъявить суду альтернативного подозреваемого, материала у нас недостаточно.
Явно недостаточно. Но остальные мои соображения Руди понравились, и он отправил пару своих помощников по Манхэттену, снабдив их кредиткой фирмы и моим списком. Неплохо для начала. Единственным человеком, который за все совещание не проронил ни слова, был Бобби. Я никак не мог «прочитать» его. Бо́льшую часть времени он неотрывно смотрел в окно, выходящее на Таймс-сквер. Мне показалось, что Бобби полностью поглощен открывающимся за ним видом.
