Он реально моет меня, но эти движения запускают новую волну, которая импульсами проходит от его рук, и я действительно откидываюсь ему на грудь, не сдерживая стона.
Север продолжает начатое и просовывает руку меж моих ног. Прикусываю губу и закатываю глаза:
— Что ты делаешь? — спрашиваю хрипло.
— Мою тебя, разве не видно? — голос Стаса под стать моему — в нем слышится одно вожделение.
— Ты уверен? — переспрашиваю, потому что то, что делает он, мало похоже на купание.
— Ты про это? — он засовывает в меня два пальца и давит на клитор.
Я вскрикиваю и прижимаю руку ко рту.
Север перехватывает ее и отводит. Горячо шепчет мне на ухо:
— Я хочу тебя слышать.
— Мы не одни в доме! — возмущаюсь я.
— В спальне установлена шумоизоляция, тебе бояться нечего.
И снова погружает пальцы внутрь меня, вырывая стон.
— Пожалуйста, хватит, — бормочу я, находясь на грани.
Сама не знаю, о чем прошу: о том, чтобы Стас остановился или о том, чтобы ни в коем случае не останавливался.
Север ускоряется, а я складываюсь пополам от сильнейшего оргазма.
Яркая вспышка, и я снова откидываюсь на Стаса, теперь уже уплывая в бессознательность.
Наутро я просыпаюсь в одиночестве. Оглядываюсь по сторонам, но Стаса нет нигде. Нахожу свою сумочку и достаю оттуда телефон. Одиннадцать утра. Мама дорогая! Последний раз я просыпалась в такое время в студенчестве.
Даже когда прихожу домой из ресторана глубокой ночью, просыпаюсь раньше. Кстати, о ресторане — я взяла пару дней отгулов, но неплохо бы показаться там и проверить, как дела у ребят.
Потягиваюсь на кровати и буквально чувствую каждую мышцу на своем теле. Конечно, я была бы удивлена, если бы не чувствовала сейчас ничего, после такой-то ночи! Сажусь на постели и подтягиваю одеяло к подбородку. Почему меня никто не разбудил? С кем Тимофей? И где Стас?
Чувствую какой-то осадок, недосказанность после ночи, которую мы провели вместе. Мы ни о чем не говорили, ничего не обсуждали. Кто я ему теперь? Просто девочка для услады или нечто большее?
И снова, как и когда-то давно, ощущение, будто балансируешь на грани.
Тогда у меня не хватило духу поговорить с мужчиной и выяснить статус наших отношений. Но сейчас все иначе. Во-первых, я уже не та робкая девочка, которая боится поднять глаза от пола, а во-вторых, я мать его сына и не позволю вытирать о себя ноги.
Решительно поднимаюсь с кровати и нахожу свое платье на кресле. Я точно помню, что оно валялось на полу, но, видимо, Стас его поднял. Тут же лежат и чулки. А вот трусиков нет.
