Стас продолжает абсолютно равнодушно, словно бы ничего необычного не происходит:
— Я спросил: уверена ли ты в том, что хочешь работать? Раньше ты одна поднимала ребенка. Сейчас есть я. И я готов взять на себя все траты по содержанию Тимофея и тебя.
— Предлагаешь мне стать содержанкой? — спрашиваю сдавленно.
— Тебе обязательно давать всему определение? — он начинает злиться. — Я хочу, чтобы ни мой сын, ни ты ни в чем не нуждались. И если вдруг тебе не нравится то, чем ты занимаешься, и ты бы хотела сменить род деятельности или в принципе отдохнуть — я готов тебе поспособствовать в этом.
Отворачиваюсь от Стаса и опускаю нос в ворот свитера.
Ну же, Алена! Соберись. Нет ничего обидного в его словах. Отец твоего ребенка хочет помочь. Он интересуется твоим мнением, не принуждает ни к чему. Он. Просто. Спрашивает. Почему тогда так неприятно от его слов?
— Нет, Стас, — отвечаю как можно спокойнее, хотя голос дрожит. — Мне нравится моя работа, и я бы не хотела ее терять.
Вижу боковым зрением, что Северов оборачивается и смотрит на меня.
Я не заплачу. Ни за что.
Сцепив зубы, молчу и упрямо гляжу перед собой.
— Отлично. Тогда я приставлю к тебе Игната — он будет твоим водителем.
— И твоей шестеркой? — хмыкаю я.
— Откуда ты набралась этих слов? — хмыкает Стас, и я все-таки оборачиваюсь и смотрю на него. — Нет, только возить тебя в город и привозить домой. Не нужно лишней драмы, Алена.
— Что насчет сада?
— Мой помощник подготовил несколько вариантов частных садов. Если ты не против, я бы хотел, чтобы мы вместе выбрали.
Киваю в ответ на его слова, игнорирую злобную мысль о том, что это все было спланировано заранее, — ведь чтобы собрать полную информацию о садике, нужно немало времени.
— Стас, где я буду жить? — буравлю мужчину взглядом, но ему хоть бы хны.
— В моем доме достаточно места. Могу предложить тебе спальню, в которой вы останавливались с Тимом в прошлый раз. Соседнюю спальню можно переоборудовать в детскую.
Молчаливо киваю, а после спрашиваю тихо:
— Ее уже переделали под детскую, так?
— Если ты знаешь ответ, зачем задавать вопрос? — и снова этот холодный тон.
Хорошо, что между нами Тимофей, иначе я бы сорвалась и нагрубила Стасу.
— Какой она будет, наша жизнь? — отворачиваюсь и спрашиваю тихо, отправляя вопрос в никуда.
Отправляю его в пустоту, которая не должна ответить, но это делает Стас:
— Такой, какой захочешь ты.
— А если я захочу вернуться к себе? — резко поворачиваюсь и зло шиплю.
