Впрочем, мать Дани решала в доме все – менять ли занавески на новые, покупать ли ковер…
Как-то раз Ирина принесла прехорошенькую кастрюльку – красненькую, с белыми цветочками. Свекровь пришла в полный восторг и торжественно поставила новое приобретение на плиту. Но, когда Ирина на следующий день вернулась с работы, абсолютно почерневшая кастрюля валялась в помойном ведре.
– Извини меня, бога ради, – воскликнула Анелия Марковна, – наверное, совсем старая стала. Поставила супчик варить и вышла в магазин…
Больше Ирина не предпринимала никаких попыток для улучшения быта.
Даня слушался маму во всем. Иногда он обнимал Ирочку и говорил:
– Мамуля, конечно, деспот, но ты уж уступи ей, будь умней, я очень люблю тебя.
Ирина только вздыхала. Она тоже любила Даню, и Анелия Марковна в конечном итоге не делала ничего ужасного, наоборот, она ни разу не поругалась с невесткой, а, если в гости заглядывали подруги свекрови, из ее рта лились бесконечные похвалы в адрес девушки.
Но почему-то, когда Анелия Марковна вечером садилась за пианино и принималась распевать романсы, у Ирины начиналась нервная дрожь.
Самым же неприятным оказалось не это. Ирочка никак не могла забеременеть. Через два года после свадьбы она пошла к гинекологу и получила вердикт: детей не будет. Так Ирине аукнулся первый и единственный, сделанный в ранней юности аборт.
Ирочка обежала всех местных светил. Пила таблетки, делала уколы и всякие малоприятные, подчас болезненные процедуры, ездила в санаторий…
Однажды она вернулась домой неожиданно рано, около трех дня.
Тихо вошла в квартиру и внесла сумку с продуктами в чуланчик. Анелии Марковне стало тяжело ходить по магазинам, и теперь она вручала невестке по утрам список. Холодильник у них стоял в маленькой темной комнатке, прилегающей к кухне.
Не успела Ира достать из кошелки пакет молока, как раздался голос мужа:
– Вот Наташенька Рогова давно на меня заглядывается.
Хорошая девочка, молодая, здоровая…
– Ты женат, – ответила Анелия.
– Так развестись можно, – спокойно пояснил Даня, – детей-то нет, и она мне не родит, сколько лечилась, и все зря. Что же получается, род Пешковых угаснет? Ирочка прелестная детка, но, увы, больная, а Наташка абсолютно здорова!
Анелия молчала, и у Иры тревожно сжалось сердце.
Она проскользнула в прихожую и нарочито громко хлопнула дверью;
– Ирочка, ты? – крикнула Анелия.
