У одной сиськи, словно пустые мешки висели, а после операции разом грудь такая аппетитная стала. Алиска объяснила: какие-то штуки всовывают, чтоб торчала, как у молодой. Вот за энти операции страшенные деньги платят!
– Мама, – раздался голос с балкона, – хватит болтать, иди домой. Сколько можно во дворе языком чесать? Собаке ужинать пора!
– Во, слыхала, – обозлилась бабка, – псине, вишь, жрать надо! Доченька моя о дворняге заботится, а чтобы подумать, может, мать родная чайку хочет, это нет! У нас на первом месте собака!
– Мама!!!
– Иду, иду, – заворчала бабка, поднимаясь.
– Валентина в какой квартире живет?
– В первой, ты к ней сходи, все про Ольгу выложит, – посоветовала бабуська и ушла, таща на поводке упирающуюся собачку.
Я осталась сидеть на скамеечке, тупо ковыряя носком влажную от недавних дождей землю. Так, кажется, в конце темного тоннеля наконец забрезжил тоненький лучик света. Косметические операции! Насколько знаю, данный вид медицинских услуг и впрямь великолепно оплачивается.
Все процедуры подобного рода считаются чем-то вроде предмета роскоши. А за роскошь следует отдавать много звонкой монеты или шуршащих бумажек. И потом, кассета, которую столь тщательно спрятала бедная Полина. Врачи, обсуждавшие всевозможные способы консервирования плодов и ягод, оперировали лицо! И вовсе они не отрезали нос, а переделывали его. Значит, иду по горячему следу. Истина где-то рядом.
В первой квартире обнаружилась вертлявая девица с выкрашенными в ярко-розовый цвет волосами.
Мерно двигая челюстями, она осведомилась:
– Надо чего?
Я окинула взглядом хорошо воспитанное, интеллигентное создание и лишний раз удивилась. Ну почему сапожник всегда ходит без сапог? Отчего именно врачи подхватывают самые невероятные болячки, а самые противные дети, наглые и ленивые, получаются у профессиональных педагогов. Наверное, природа мстит им за издевательства над школьниками.
– Чего надо? – повторило небесное создание.
– Ты ведь Надюша?
– Ну?
– Позови, пожалуйста, маму.
– Нет ее.
– Когда будет, не знаешь?
Девчонка поковыряла в ухе, сосредоточенно изучила вынутую грязь и равнодушно буркнула:
– В пять придет, на работе она.
– Да? – удивилась я. – А мне говорили, Валюша учительница.
Надя уставилась на меня чрезмерно подведенными глазами:
– Верно, в школе преподает.
– Но сейчас каникулы!
– Она подрядилась на рынке шмотьем торговать, – пояснила девушка, – жрать-то охота, а на ее зарплату не разбежишься.
