На кухоньке она плеснула на самое донышко чашек светло-желтую жидкость, щедро долила кипяток, вытащила из шкафчика вазочку с сушками и поинтересовалась:
– Паспорт нести?
– Сделайте одолжение, пожалуйста, только не ваш, а Сироткина Якова Петровича. Это муж, наверное, да?
Бабка помрачнела:
– Сын.
– Отлично, – бодро прочирикала я, – сейчас оформим.
– А на меня можно? – медленно проговорила Клавдия.
Я замялась:
– Ну, вообще-то компьютер выбрал его. Да какая разница, сын все равно миксер вам отдаст, мужчине такой прибор без надобности…
Внезапно Клавдия тихо заплакала.
Я быстро добавила:
– Вам вручу, не переживайте. Вот, держите, ну, пожалуйста, успокойтесь. Вот он, ваш, глядите…
Бабушка вытерла глаза посудным полотенцем и неожиданно спокойно пояснила:
– Я не из-за подарка плачу…
– А в чем дело тогда?
Клавдия печально вздохнула и неожиданно спросила:
– У тебя дети есть?
– Нет пока."
"– Не поймешь меня, – покачала головой хозяйка, – хотя посоветую – нет деток и не рожай, не надо!
– Почему? Дети – это счастье!
– О-хо-хо, – протянула Клава, – не верь людям, никакой радости в них нет.
Ну, может, только первый год, когда еще в коляске лежит… Хотя у меня и этого не было, одни неприятности да горе, а теперь вообще одна осталась…
– А сын где?
– Умер Яшка, да и слава богу!
– Как это, разве вам его не жаль?
– Вся жалелка выплакалась, – вздохнула хозяйка, – знаешь, так по каплям и закончилась.
Одно горе от него было…
– Неужели ничего светлого припомнить не можете?
Клавдия отрицательно покачала головой:
– Маленьким учился плохо, хулиганил, в ПТУ попал, а в 19 лет загремел по статье первый раз. Машину они угнали с приятелями, ну и пошло-поехало… Только выйдет, оглянуться не успеешь, опять сидит. Я уж в милицию ходила, просила: «Вы мне его не возвращайте, не надо». А они в ответ: «Никак не получится, по месту прописки должен жить». Правда, он не злой и не пьет совсем.
Так, пивком балуется, да и меня любил… Иногда прижмется и говорит: «Ничего, мамуля, неудачный я у тебя получился, зато скоро денег заработаю, одену с ног до головы и золотом обвешаю…»
Она помолчала, потом добавила:
– Обвесил, как же! Шесть лет тому назад вышел, взял все мои сбережения и отнес в «Просторы», помните, контора такая была? Кладешь к ним рубль, получаешь сто.
Я кивнула:
– Сама в «МММ» зарплату оттащила.
