Сначала закрыл жалюзи и зажег небольшой напольный торшер, принес из холодильника запотевшую бутылку с укутанным фольгой горлышком, поставил на низенький столик блюдо с орешками и фисташками. Рядом водрузил тарелку, наполненную фруктами. Потом сел около меня и взял за руки:
– Тебе холодно? – заботливо спросил он. – Ладони ледяные.
– Нет, нет, все замечательно, – пролепетала я, невольно ежась под его упорным взглядом. – Может, выпьем?
– Всенепременно, – заявил хозяин, ловко вскрыл бутылку и наполнил бокалы.
Белая шапка пены быстро рванулась вверх.
– Требуйте долива пива после отстоя пены, – засмеялся Андрей, – когда-то такое объявление висело на палатках, торгующих «Жигулевским» в розлив. Только ты слишком молодая и не знаешь те времена.
Я глупо захихикала. Однако здорово загримировалась, если даже такой опытный ловелас не разобрал что к чему. Между прочим, великолепно помню эти желтенькие будочки, вокруг которых вечно клубились мужики с опухшими лицами. Моя мачеха иногда совала мне, шестилетней, бидон и велела:
– Давай, Вилка, притарань папеньке пивка, а то продрыхнется и драться полезет.
Шевелись, видать, привезли – вон, соседи уже стоят.
Я брала эмалированный сосуд и послушно спускалась вниз. Ларек был хорошо виден из окон нашей хрущобы, и тетя Рая всегда знала, когда следует бежать за опохмелкой.
Вроде не так уж далеки от сегодняшнего дня те семидесятые, в которых проходило мое детство, но люди тогда были кардинально другими. Стоило мне подойти к «хвосту», как мужики прекращали материться.
Если кто забывался и посылал приятеля по матери, его одергивали:
– Замолчь: не вишь – девка стоит!
Заправляла в точке тетя Клава. Мне она казалась безумно толстой. Отсчитывая сдачу красными, опухшими пальцами, баба иногда добавляла десять копеек, «от себя», приговаривая:
– Эх, беда-беда! Сходи, Вилка, на угол и купи себе плодово-ягодное. От твоего папаши дождешься мороженого!.. Вот ханурик, прости господи!
Я сгребала в карман мокрые легкие монетки и, чувствуя, как холодный, тяжелый бидон бьет меня по ногам, шла на проспект, где покупала картонный стаканчик, прикрытый круглой белой бумажкой.
В нем торчала деревянная палочка, о которую запросто можно было занозить язык. Подцепив серо-розовую, кисло-сладкую массу, я жмурилась от восторга. Мороженое было восхитительное. Я и сейчас иногда покупаю такое.
А что касается долива пива… Как-то раз один из парней, получив кружку, затеял свару:
– Клавка, – вопил он, – а ну, добавляй.
