– Ну и выставка, – восхищалась я, – никогда ничего подобного не видела. Ух ты!
Руслан Михайлович, тронутый моей детской непосредственностью, начал вытаскивать кубки и делиться воспоминаниями. Улучив момент, я, как бы между прочим, поинтересовалась:
– А к Феликсу Ефимовичу зачем ложились?
Борец потер затылок:
– Так ведь, когда борешься, о морде не думаешь, а на арене всякое случается… Уши мне поломали, нос, да и по челюсти один раз так вмазали, что прикус изменился. И так-то я не красавец был, а уж стал… Ну прямо Тарзан из джунглей, народ на улицах шарахался.
Фигура у меня солидная, рожа зверская, небось думали, бандит бандитом. Вообще-то и с такой физиомордией можно жить, только я жениться собрался… Вот и пошел к Феликсу Ефимовичу. Он в свое время Наденьке Михайловой, спортивной гимнастке, когда та с бревна упала, сделал сложнейшую операцию. Так не поверите, она еще красивей стала. Ну, где ваш лист? Сколько там люди дают?
Он повертел в руках бумажку."
"– Ага, значит, около тысячи.
Ну и я столько же, чтоб потом не говорили, что Бобров пожадничал… Да и девчонку жаль…
Он подошел к секретеру и зашуршал бумажками.
– У вас к Феликсу Ефимовичу никаких претензий не было? – на всякий случай, поинтересовалась я.
Борец спокойно ответил:
– Так какие ж претензии? Сделал все ловко, условия у них в клинике хорошие, медсестрички приветливые, врачи классные… И больно особо не было, может, неприятно чуть. Только в спорте хуже случается, я терпеть привык.
И недорого, вполне подъемно. Нет, хорошее место, я туда еще парочку ребят отправил. Да, жалко Феликса Ефимовича. В «Московском комсомольце» писали, баллон с кислородом вроде бы там взорвался?
– Я кивнула.
– Ежели чего, – продолжал Руслан Михайлович, – звоните, помогу завсегда девчонке. Теперь в Спорткомитете работаю, у нас лагеря есть, можно на каникулы пристроить.
И он протянул белый конверт.
– Тут ровно тысяча.
Мне показалось неудобным пересчитывать при нем деньги, и я просто убрала конверт в сумочку.
– Простите, можно от вас позвонить?
– Без проблем, – согласился Бобров.
Я набрала номер и услышала тихий голосок, почти писк.
– Алло.
– Позовите Николая Евгеньевича.
– Слушаю.
– Вас беспокоят из клиники Чепцова.
– Прекрасно, – оживился мужик.
– Почему? – удивилась я.
– Сам собирался звонить, чтобы узнать, что теперь со мной будет! – произнес загадочно Федотов.
– Можно к вам приехать? – Валяйте.
