С голыми бабами мылись, сволочи, негодяи, сексуальные маньяки…
Юрка побежал назад и на двери увидел записку: «В четверг, 27 июня, в связи с ремонтом будет только женский день». Сорвав бумажку, Юрасик прилетел домой и сунул супруге под нос сорванный с двери тетрадный листок:
– На, гляди, 27 июня! А сегодня только 29 мая!
Лелька нахмурилась, повертела в руках бумажку и осведомилась:
– Ну и кто из твоих приятелей написал данную цидульку?
Успокоилась она только утром, переговорив с заведующей помывочного комплекса.
– Так где Олег? – переспросила я.
– В командировку укатил.
– Юрка, заканчивай идиотничать!
– Не, честное благородное, во Львов, на поезде «Верховина», с Киевского вокзала.
– Ни фига себе, почему мне не сказал?
– Он тебе звонил, звонил, а дома никого, – пояснил Юрка.
– Зачем ему на Украину?
– Тайна следствия не подлежит разглашению, – радостно сообщил приятель.
Я хмыкнула. Если кто из работников соответствующих структур будет говорить вам, что их супруги совершенно ничего не знают о служебных делах мужей, не верьте.
Рано или поздно секреты перестают быть тайной. Мне, во всяком случае, удается вытрясти из Олега необходимую информацию без особого труда.
– Да он сам ничего еще с утра не знал, – тарахтел Юрка, – а потом, бац, собрался и уехал.
– Давно?
– Часа три прошло.
Я вздохнула, значит, по мобильному его не достать.
– Юрка, позвони в бюро пропусков и узнай, не ждал ли он сегодня женщину по имени Полина.
– Если ждал, то что?
– Мне нужны ее отчество, фамилия и адрес.
– Зачем?
– Надо!!!
– А говоришь, что не ревнивая, – заржал Юрка, – ну погоди секундочку."
"Я услышала, как он разговаривает по внутреннему телефону. Наконец приятель ответил:
– Никакой Полины, и вообще на сегодня он ни одного пропуска не заказывал.
– Ладно, – буркнула я, – вечером созвонимся.
И что теперь делать? Где-то в огромном городе беспомощная женщина осталась одна-одинешенька. Может, она прикована к кровати, хочет есть, пить или ей пора принимать лекарства? Вдруг около несчастной нет телефона, вдруг ей вообще некому позвонить и неоткуда ждать помощи? Впрочем, если бедняга сидит в инвалидной коляске, дело обстоит еще хуже.
Сама она не сможет лечь в кровать, правда, от голода не умрет, проедет на кухню, поставит чайник. Ага, это при условии, что ее коляска пройдет в дверной проем. В нашей хрущобе на первом этаже жила обезноженная Алена Груздева, так вот она не могла выехать из комнаты, пока ее брат не снес в квартире почти все перегородки.
