Понятно?
– Ага, – кивнула я, – а зачем прыгали у дивана?
Дама подняла вверх указательный палец с безукоризненным миндалевидным ногтем:
– Назовите самого страшного врага женщины!
Я призадумалась:
– Маньяк-насильник!
Анелия серьезно ответила:
– Нет, целлюлит. Единственное спасение от мерзких отложений жира в области бедер – прыжки. Каждое утро сто раз и каждый вечер столько же. Можно забыть все, но не прыжки! Иначе целлюлит одержит полную и окончательную победу и придется…
«Жить с целлюлитными ногами», – подумала я.
– Ложиться на операционный стол, – докончила фразу Анелия, – поверьте, это ужасно. Потом целый месяц будешь в синяках ходить!
Ага, значит, несмотря на регулярное сотрясение пола, дама все-таки делала процедуру по отсасыванию «излишков» организма.
– Виолочка, – попросила гостья, – дайте мне полотенце.
– Вот, пожалуйста, специально повесила, розовенькое, с цветочками.
Анелия Марковна поджала губы:
– Но оно одно!
– А сколько надо?
– Шесть.
– Сколько?!
Гостья вздохнула и принялась терпеливо объяснять.
– Как минимум, шесть. Ну посчитайте сами. Для головы, ног, тела, лица и, простите, интимное, так сказать, ну понимаете…
Я обалдело кивнула.
– Ну не могу же я, как бомжиха, вытираться одной тряпкой, – пела Анелия, – вот когда мы прилетели в Вашингтон… Куда вы, душечка?
– За полотенцами! – крикнула я, выскакивая в коридор.
Спаси меня господь от воспоминаний о ее поездках за границу.
Около полудня я вошла в клинику Чепцова. Второй этаж практически опустел. Только три человека, прооперированные, очевидно, совсем недавно, сидели в палатах, словно пойманные птички. На посту несла вахту прехорошенькая голубоглазая девчонка в огромном накрахмаленном колпаке. Увидев меня, она поинтересовалась:
– Вам кого?
– Работаю тут санитаркой…
– И чего? – мигом изменила тон девица.
– Да вчера мыла полы и потеряла кольцо, довольно дорогое, от матери осталось, золотое.
– Ой, жалость какая, – всплеснула руками девчонка, – ступай вниз и предупреди бабу Клаву, она тут сегодня моет. Ежели нашла, непременно отдаст. Баба Клава верующая, чужого отродясь не возьмет.
– Уже нашлось, – вздохнула я, – мне Галя звонила, она ночь дежурила и в туалете нашла. Я его на рукомойник положила.
