И потом, он ведь тоже человек, а не машина, у него есть собственные политические пристрастия, которые в данном случае полностью совпадают с позицией газеты, иначе он не перешел бы туда работать. Если его взгляды изменятся, он в тот же день перейдет в другое издание, его всюду примут с распростертыми объятиями, да и на областное телевидение давно уже зовут, и с двух радиостанций постоянно звонят, на работу приглашают.
— Все-таки удивительно, что Воронова еще что-то снимает, — продолжил он интересующую его тему.
— Сейчас ведь ни у кого денег нет. Или она опять нашла себе спонсора?
— Никаких спонсоров, все на деньги телеканала. Они собирались запускать три проекта, но из-за дефолта два пришлось приостановить, вот один только и остался. И то пришлось удешевлять по всем направлениям.
— А что же спонсор? — настойчиво повторил Руслан. — Ведь у Натальи Александровны был когда-то человек, который давал ей деньги на съемки. Фамилию его никак не вспомню…
— Ганелин, — подсказала Ирина.
— Андрей Константинович.
— Вот-вот, Ганелин. Он что, разорился? Или не хочет больше ей помогать?
— Да нет, ну что ты, — с улыбкой возразила Ирина. — Кризис по нему, конечно, тоже катком проехался, но ничего, фирма пока держится. Наташа вышла за него замуж.
— Вот как? Значит, дождался он своего светлого часа, — насмешливо констатировал Руслан. — Мне еще в девяносто первом году говорили, что он безответно влюблен в Наталью Александровну. Мне тогда это показалось невероятным.
В наше время — и безответная бескорыстная любовь! Смешно!
— Ничего смешного, — сердито ответила она. — Если не понимаешь в любви — сиди и молчи. А тебе Анна Моисеевна разболтала, да? Я знаю, мне Наташка говорила. И вообще, нечего лезть в Наташкину личную жизнь, ты за информацией приехал — ты ее получил. А от Наташки свои загребущие ручонки убери, ничего тебе тут не перепадет для скандальной хроники в твоей желтенькой газетенке.
Глаза Ирины засверкали гневом, она снова сбилась с интеллигентного тона на полухамский, и Руслан явственно вспомнил ту взбалмошную, непредсказуемую, грубоватую и невежливую девчонку, которая закатила истерику у него дома.
Он расплатился, проводил Ирину до подъезда и поехал в гостиницу. До самого вечера ему приходила на ум фамилия Ганелина, и каждый раз возникало такое ощущение, что мысль останавливается перед закрытой, но незапертой дверью. Толкни слегка — и она распахнется.
