Он хотел ее так же сильно, как она хотела его, в этом невозможно было ошибиться.
— Что же нам делать? — совсем по-детски спросила она.
— Ничего. Бережно относиться к тому, что есть. Благодарить судьбу за то, что это есть, и не желать большего.
— Бережно относиться к чему?
Ей хотелось ясности, полной досказанности. Ире казалось, что, чем больше слов будет произнесено, тем проще ей будет убедить Виктора Федоровича в том, что не нужно отказываться от своего счастья. Она боялась, что разговор слишком быстро иссякнет, и тогда им придется отстраниться друг от друга, зажечь свет, и все вернется на круги своя.
Этого нельзя допускать, пока Ира не добилась своего. Пока он ее не поцелует по-настоящему, не в висок или в щеку, а так, как целует влюбленный мужчина. Только одно прикосновение к губам, а там уж Ира найдет аргументы, которые штормовой волной сметут все его принципы и установки. Эти аргументы она научилась использовать много лет назад, когда еще школьницей была.
— К чему мы должны бережно относиться? — настойчиво повторила она, не дождавшись ответа.
Ее руки при этом ласково гладили его шею и затылок.
— К семье, которая у нас есть.
— А к нашим чувствам?
— И к нашим чувствам тоже. Ты — чудесная девочка, но не нужно меня провоцировать, мы оба потом об этом горько пожалеем.
— Я не пожалею, — упрямо прошептала Ира.
Но все было напрасно. Виктор Федорович протянул руку к выключателю. Вспыхнул свет. Мираж растаял, так и не материализовавшись.
Ей удалось взять себя в руки и не расплакаться.
Ира тихонько поцеловала свекра в щеку и негромко сказала:
— Спасибо вам, Виктор Федорович."
"— За что? — Его лицо было грустным и отрешенным. — Я смертельно обидел тебя. Нельзя допускать, чтобы женщина признавалась в своих чувствах, а потом отвергать ее. За такое не благодарят.
— Вы ничего не понимаете. — Она через силу улыбнулась. — Вы преподнесли мне урок, это всегда полезно. Вы удержали меня, не дали сделать то, что потом принесло бы нам обоим массу сложностей. А чувства никуда не денутся, они всегда будут с нами, правда?
— Правда.
Виктор Федорович тоже нашел в себе силы усмехнуться, и Ире стало легче.
— Тогда пойдемте пить чай.
Весь остаток вечера оба старательно делали вид, будто ничего между ними не произошло. Пили чай, смотрели в гостиной телевизор. Около десяти часов Виктор Федорович ушел в кабинет, сославшись на то, что ему нужно еще поработать. Скрывшись в своей комнате, Ира до крови кусала губы и пыталась привести мысли в порядок.
