Сашка скривился, повернувшись так, чтобы тетка и двоюродная сестра его лица не видели, а добродушный Алеша тут же послушно сказал:
— Катя, хочешь посмотреть с нами кино про мафию?
— Очень надо! Барахло всякое смотреть!
— Это не барахло, — тут же вступила Ира со своей партией, — это замечательный фильм с прекрасными актерами и великолепной музыкой. Это классика американского кинематографа, и если ты, Катюша, хочешь считать себя образованным человеком, ты просто обязана ознакомиться с этой лентой. Тебе уже шестнадцать лет, пора стремиться к тому, чтобы знать, из каких кирпичиков складывается современная культура.
"
"— Прекрати приобщать мою дочь к культу насилия и порнографии! — взорвалась Люся, и Ира с озорным удовлетворением отметила, что детонатор сработал даже быстрее, чем она предполагала. — Пусть мальчики сами смотрят это безобразие, моя дочь воспитана на других культурных ценностях.
— Да? На каких же? Уж не на твоих ли бессмертных романах?
Люся побелела от злости, а всеобщая миротворица Бэлла Львовна тут же кинулась ее защищать:
— Ну зачем ты так, Иринка? Люсенька наверняка имела в виду Толстого, Чехова, Тургенева.
Правда, Люся?
— Мам, ну мы с Алешкой пойдем, ладно? — тоскливо проныл Сашка, который терпеть не мог терять драгоценное время на семейные разборки, вместо того чтобы предаваться своему любимому зрелищу.
— Идите, — бросила Наташа, собирая грязные тарелки. — Если хотите торт, отрежьте себе сами, он на кухне.
Мальчики выскочили из комнаты и с топотом промчались по длинному коридору в свою комнату.
— Значит, ты, Люся, считаешь, что если существует искусство девятнадцатого века, то в двадцатом веке все должны умереть и больше ничего не творить, так, что ли? — снова начала Ира. — Тогда зачем ты пишешь свои романы? Или ты полагаешь, что сможешь написать лучше Толстого?
— Тебе этого не понять, — сквозь зубы прошипела Люся. — Ты вообще ничего, кроме своих киношек, не знаешь. Актрисулька! И не смей обсуждать меня в присутствии моей дочери, это неэтично.
— Согласна, извини, — весело откликнулась Ира. — Катя, выйди, пожалуйста, мы тут с твоей мамой хотим пообсуждать ее творчество. Она не хочет, чтобы ты при этом присутствовала.
— И не смей выставлять мою дочь за дверь! Ты в этом доме не хозяйка. Что ты себе позволяешь?
— Прелестно, милая Люси…
— Не называй меня так! Я старше тебя на тридцать лет.
— На тридцать два года, если быть точной. Хорошо, пусть будет Людмила. И даже, если хочешь, Александровна.
