Меня никто не обязывает работать в налоговой системе, просто Министерство обороны оказывает мне на прощание любезность и дает возможность получить гражданскую специальность, чтобы я мог трудоустроиться после увольнения.
— Господи, хорошо-то как! — обрадовалась Наташа и вдруг спохватилась: — А что ты должен будешь делать?
— Вот это и есть самое… как бы тебе сказать… — замялся Вадим. — Самое пикантное. Я буду торговать верхней одеждой.
— Ч-что? — запинаясь, спросила она. — Как это?
— Обыкновенно. На вещевом рынке.
Ну что ты на меня так смотришь?! — внезапно вскипел муж. — Разве я виноват, что офицеры с моим образованием больше не нужны? Я ничем себя не запятнал, не уронил честь мундира, мое личное дело забито блестящими аттестациями, а что толку, если все это больше никому не нужно и нас сокращают? Если я не могу больше приносить пользу Родине, то я буду хотя бы приносить пользу своей семье, деньги буду зарабатывать. Если Юрка не врет и я действительно смогу зарабатывать пусть не сто, но хотя бы пятьдесят долларов в день, то посчитай сама, за какое время мы скопим деньги на новую квартиру, чтобы отселить твою обезумевшую от собственного эгоизма сестру.
Галина Васильевна, разумеется, останется с нами, это твоя мать и она нуждается в постоянном уходе, а вот Людмилу Александровну и ее дочь я намерен выселить отсюда при первой же возможности. Не думай, что я смирился и буду терпеть рядом с собой эту захребетницу. Я куплю им маленькую двухкомнатную квартирку на окраине, без телефона, далеко от метро, это обойдется тысяч в двадцать долларов.
Четыреста дней работы, чуть больше года, только и всего. А если прибавить к этому те деньги, которые она получит от продажи своей квартиры в Челнах, то еще меньше.
— Вадик, что ты говоришь… — растерянно забормотала Наташа, огорошенная его словами. Ее муж будет торговать на рынке! Морской офицер в четвертом поколении собирается встать за прилавок и продавать одежду. И только потому, что она — слишком слабая, чтобы сопротивляться наглости и нахрапистости собственной родной сестры.
— Натка, — его голос потеплел, пальцы сильнее сжали ее кисть, — перед нами стоит задача, иными словами — проблема. Ты согласна?
— Да, — послушно откликнулась она, чувствуя себя маленькой и глупой девочкой, которой большой взрослый дядя сейчас будет объяснять простые истины.
— Проблему можно проигнорировать, смириться и мучиться. А можно поставить перед собой цель ее решить. Правильно?
— Да, — снова кивнула она.
