Ира почувствовала, как наэлектризовался воздух в квартире. Бэлла Львовна сидела в прихожей, неподвижная, с прямой спиной и побледневшим лицом, отказывалась идти пить кофе вместе с Ирой и Наташей и выпила чашечку только тогда, когда Наташа принесла ей кофе в прихожую. К бутерброду с ее любимой сырокопченой колбасой пожилая соседка даже не притронулась. Наташа, наоборот, бегала, суетилась, хлопотала, но губы ее были плотно сжаты, и Ира вдруг сообразила, что за все утро и полдня не услышала от нее и десятка слов.
Была суббота, Вадим с детьми отправился на Горбушку за видеокассетами, выбирать для себя и сыновей боевики и фильмы ужасов, для Бэллы Львовны — добротную классику, а для Иры, как обычно, кино про любовь и всяческие страдания. Только Наташа в таких случаях ничего не просила, она вообще не смотрит дома видак, у нее времени нет.
Ира как раз заканчивала протирать влажной тряпкой пол в прихожей, когда Бэлла Львовна вздрогнула и сказала:
— Марик подъехал.
Ира выпрямилась, откинула тыльной стороной ладони упавшие на лицо волосы:
— Откуда вы знаете? Здесь же нет окна.
— Я чувствую. Он сейчас придет.
Чушь какая-то! Собаки обычно чувствуют приближение хозяина, даже кошки, Ира об этом слышала. Но чтобы люди? Она снова взялась за тряпку, а через несколько секунд услышала звонок в дверь. Ну вот, так всегда бывает, готовишься-готовишься, а ответственный момент наступает как раз тогда, когда ты к нему вовсе и не готова. А, ладно, какая есть — такая есть, Марик же не жениться на ней приехал, а всего лишь мать навестить.
— Открой, — шепотом приказала Бэлла Львовна.
Она так и сидела в кресле, словно у нее не было сил встать. Ира ногой откинула тряпку в угол и открыла дверь. Мимо нее промчалось что-то большое, и через мгновение незнакомый крупный мужчина стоял на коленях перед Бэллой Львовной, уткнувшись лицом в ее платье.
— Мама!
— Марик! Сынок… Марик… — тихо повторяла соседка, гладя его по седым волосам и не замечая текущих по щекам слез.
"
"Ира тихонько отступила к своей двери, пусть побудут наедине. И натолкнулась на стоящую в коридоре за углом Наташу. Лицо у нее было страшным, землисто-серым, измученным.
— Это… Марик? — одними губами спросила она.
Ира молча кивнула.
— И… что там?
— Плачут, — шепотом сообщила Ира. — А ты чего так побледнела? Волнуешься, что ли?
— Немного. Пошли, — Наташа крепко взяла Иру за руку и решительно шагнула вперед.
