А перед самыми праздниками Наташе неожиданно позвонил знакомый режиссер по фамилии Ткач, начинающий снимать картину на «Мосфильме».
– Наталья, как мне найти Иру Савенич? – начал он с места в карьер. – Кинулся искать, и оказалось, что никто не знает ее телефона. В карточке указан номер, а там отвечают, мол, она здесь больше не живет. Может, ты знаешь, где она? Она же у тебя снималась.
Наташа насмешливо посмотрела на сидящую рядом Иру, которая теперь приезжала к ней каждый день с самого утра.
– Ну ты еще поищи, – весело посоветовала она, – а если не найдешь, приезжай ко мне домой, она тут сидит.
– Серьезно?! – обрадовался Ткач. – Ты не шутишь?
– Какие шутки, Володя, вот она, рядышком. Дать ей трубку?"
"– Погоди, – Ткач помялся немного. – Ты мне сама скажи: она в какой форме?
– В хорошей. А что, тебе напели, что она растолстела до восьмидесятого размера и очень плохо выглядит?
– Не в этом дело. Просто все эти интервью, эта история скандальная… Может, она в депрессии или запила?
– Да нет, она в полном порядке.
У тебя есть конкретные предложения?
– Хочу позвать ее на пробы. В моей новой картине есть подходящая роль для нее. Но ты точно уверена…
– Точно, точно. Передаю ей трубку.
Наташа покривила душой, заверяя Ткача, что с Ирой все в полном порядке. Конечно, она не запила, но ее душевное состояние оставляло желать много лучшего. Она приезжала к Наташе каждый день с утра, уезжала вечером, а промежутки между этими двумя событиями заполнялись либо тяжелым молчанием в положении «лежа на диване лицом к стене», либо слезами, либо безостановочными причитаниями то в связи со смертью Бориса Ивановича, то по поводу невозможности жить, не видя Виктора Федоровича.
От нервного напряжения Ира постоянно что-то жевала и за десять дней набрала четыре килограмма, то есть поправилась на один размер. При ее росте это было незаметно на глаз, но вещи таких глупостей не понимают, и пояса юбок и брюк кричат о наборе веса так громко, что невозможно не услышать.
– Ты должна собраться, сосредоточиться и сыграть как можно лучше, – твердила Наташа, провожая Ирину на пробы. – Это твой шанс. Ты актриса и должна сниматься, а не секретарем работать.
В глубине души она понимала, что Иру скорее всего утвердят на роль, даже если на пробах она сыграет из рук вон плохо. Володе Ткачу она нужна не как актриса, способная наилучшим образом сделать конкретную роль, чтобы украсить картину, а как приманка для зрителя.
