Прошло еще несколько недель, и Руслан решил, что пора везти Яну в Камышов знакомить с матерью. Разумеется, нельзя сваливаться домой как снег на голову, да еще и с гостьей. Он загодя позвонил, чтобы предупредить мать.
– Мамуля, я на майские праздники хочу приехать и привезти с собой одну замечательную девушку. Ты не возражаешь?
Ольга Андреевна так искренне обрадовалась, что у Руслана даже настроение поднялось.
– Конечно, сыночек, конечно, привози. Я могу надеяться, что это серьезно?
– Вполне серьезно, мамуля, иначе я бы ее не привозил.
Как Семен Семенович? Здоров?
– Да мы в порядке, сынок, ты за нас не волнуйся. Хорошо, что ты заранее позвонил, мы тут как следует подготовимся, чтобы твою девушку принять. Ей отдельную комнату готовить?
– Ты что, мам! – возмутился Руслан. – Мы же не дети.
– Ну и хорошо, ну и славно. А у меня к тебе тоже просьба будет. Сонечка переезжает в Новосибирск, с детьми съезжается, чтобы внуков нянчить. Ты уж не сочти за труд, забеги к ней на пару часиков, помоги там с вещами.
Она мне как раз позавчера звонила, так все жаловалась, что верхние полки разобрать не может, как по стремянке поднимется – так голова кружится.
– Нет вопросов, мамуля! – бодро пообещал Руслан. – Прямо сегодня же после работы и забегу к ней.
Софья Ильинична была старинной подругой матери Руслана, коренной кемеровчанкой. Ольга Андреевна всегда останавливалась у нее, когда приезжала в столицу области. Именно у Софьи Ильиничны она и жила весь тот месяц, когда ухаживала за попавшим в больницу сыном.
Руслан слово сдержал и после работы помчался к подруге Ольги Андреевны.
– Показывайте, тетя Соня, где у вас проблемные зоны, сейчас мы их оприходуем.
Он ловко и споро, прыгая по стремянке вверх и вниз, достал и разложил на полу многочисленные коробки, сумки и старые фибровые чемоданчики, загромоздившие настроенные по всей квартире антресоли.
– Вот спасибо тебе, – приговаривала Софья Ильинична, – вот спасибо.
Что бы я без тебя делала?
– Соседей бы позвали.
– Да что ты, милый? Стыдно. Это ты для меня как свой, родной, а перед чужими я стесняюсь таким древним хламом трясти. А вот это маме отдай, это ее вещи.
Она протянула Руслану плотно набитый пластиковый пакет с крепкими ручками.
– Что это? – удивился он."
"– Я же говорю – Оленькины вещи. Сколько я в этой квартире живу, уж больше тридцати лет, так мама твоя всегда у меня останавливалась.
