Выслушав длинный рассказ Руслана, он понимающе подмигнул:
– Я понял, ты хочешь меня к Бахтину заслать, верно?
– Ты согласен?
– А чего? Конечно, согласен. Только я с паспортом поеду, редакционную ксиву с собой не возьму. У тебя публикаций много, твоя фамилия может примелькаться. Если Бахтин хоть раз на твою фамилию среагировал, когда газетку почитывал, то наверняка запомнил, в каком издании ты трудишься. И человек из этого же издания его насторожит. Я чайником прикинусь, ну, к примеру, учителем физкультуры в средней школе.
Дешево и сердито. Если что – о спорте могу поговорить вполне квалифицированно. Когда это все было-то?
– В восемьдесят четвертом.
– Значит, мне было пятнадцать… Нормально, для твоей легенды сойдет. Давай еще раз проговорим детали. Значит, я летел в Хабаровск. Когда точно?
– Летом.
– Лето большое, – шевельнул густыми бровями Володя.
– До пятнадцатого июля. Потому что после пятнадцатого Бахтин уже торчал в охотничьем домике.
– Весь июнь и половина июля… Многовато.
Если он попросит уточнить дату, могу не попасть в цвет.
– Да ты что, Вовка, столько лет прошло! Ты вполне можешь забыть точную дату. Не бери в голову, для чего ему проверять?
– А зачем я летел в Хабаровск?
– К родственникам, на каникулы. Родственники – люди малообеспеченные, поэтому тебе родители дали с собой деньги, сто пятьдесят рублей, чтобы ты не сидел на шее у хозяев нахлебником. Но у родителей эти деньги тоже были не лишними, они их специально копили, чтобы ты мог на великую реку Амур посмотреть и через реку в Китай заглянуть.
Такая у тебя была детская мечта.
– Красиво, – протянул Баблоев, – река Амур, Китай… Может, и вправду слетать да глянуть, а? Ты с таким чувством рассказываешь, что мне и на самом деле захотелось…
– Не отвлекайтесь, папаша, – шутливо одернул друга Руслан. – Запоминайте душераздирающую историю. В аэропорту тебя, как водится, обокрали плохие дядьки, но ты обнаружил это только в накопителе, когда уже сдал багаж и зарегистрировался на рейс.
Деваться некуда, телефонов там нет, домой не позвонить, с рейса не сбежать, и вообще стыдно, больно и противно, как всякому нормальному обворованному. Ты стоишь у стеночки, отвернулся и горько плачешь. И тут к тебе обращается красивая высокая стройная девушка, жалеет, утешает, дает тебе выплакаться на своем плече, вытирает тебе сопли. Выслушав твою горестную историю, открывает кошелек и достает деньги. На, мол, мальчик, не плачь, все в этой жизни поправимо.
