Девушка подтвердила его худшие опасения.
– Его бы в хорошую кардиологию положить, препараты нужные ввести, приборы подключить. А так… – Она развела руками. – Делаем, что можем, но у нас обычная районная больница, лекарств нужных нет, оборудования нет. А Ушаков действительно плох. Боюсь, до утра не дотянет, потому его в отдельный бокс и положили.
Павел Иннокентьевич умер на следующий день в пять часов утра.
* * *К концу августа следствие по делу об убийстве гражданина Нильского гражданином Бахтиным было закончено и передано в суд.
Бахтин был признан виновным, и ему определили меру наказания в виде лишения свободы сроком 8 лет с отбыванием в исправительно-трудовом учреждении усиленного режима.
Игорь искренне горевал по своему наставнику, регулярно вместе с Верой ходил на местное кладбище ухаживать за могилой и каждый раз, стоя над скорбным холмиком, мысленно разговаривал с Павлом Иннокентьевичем: «Все получилось не так, как вы говорили.
Ему дали восемь лет, и никаких смягчающих обстоятельств. Как же так вышло? Неужели вы были неправы?»
Этот вопрос мучил Игоря несколько месяцев, но постепенно, за повседневной суетой, оформлением документов, ведением уголовных дел и подготовкой к свадьбе с Верой, отступил и забылся.
– Вы ведь знаете, что произошло на самом деле. Я не ошибаюсь?
– Нет, не ошибаетесь.
– Пожалуйста, прошу вас… Мне необходимо это знать. Это очень важно для меня.
– Вот именно, для вас.
Но не для меня. И не для него.
– Люди должны знать правду.
– Кто вам это сказал? Вам хочется узнать правду – это другой вопрос. Но это ваш частный интерес. И меня никто не может обязать с ним считаться. Мне была доверена конфиденциальная информация, если вы вообще понимаете смысл этих слов. Мне было оказано доверие, а вы пытаетесь заставить меня поступить непорядочно.
– Вы хотите меня обидеть?
– А вы что, обиделись? Забавно. Впрочем, мне это безразлично.
Да, я все знаю, но я вам ничего не расскажу. И не приходите ко мне больше.
– Но ведь речь идет о преступлении…
– Все виновные осуждены и наказаны. Чего вам еще?
– Мне этого недостаточно. Я ищу истину.
– Ищите. Сожалею, но ничем не могу вам помочь.
Часть 3
Наталья, 1984–1986 гг.
Еще на лестнице она услышала, как надрывается в коридоре квартиры телефон, и принялась трясущимися пальцами выковыривать ключ из сумочки.
