Слава имел определенный процент от прибыли, но так ведь он это заслужил.
– А потому что склад пустой, – неохотно сказал Золотников. – Товара нет, значит, простой в работе.
– Мы же это обсуждали, – внимательно посмотрела на него Кристина. – И деньги уже в товар вложили. Будет товар.
– Ну, будет и будет, – надев очки, кивнул Паша.
Он знал много, но пользовался своими знаниями молча. То надо сделать, это, а зачем, почему – приходилось вытягивать из него клещами. Вот и сейчас он, показав усики, снова втянул голову в свою раковину.
– Паша! Я сейчас скажу тебе плохое слово! – весело пригрозила ему Кристина. – Если начал, то говори.
Какое-то время Паша переваривал ее слова, затем поднял на нее глаза:
– Да что тут говорить? В кредит надо брать, тогда всегда в обороте будем. А оборот – это деньги… Кредит в условиях инфляции – это выгодно, сколько берешь, столько и отдаешь. Ну, если процент высокий. А если нормальный, то еще и в плюсе можно остаться…
– Ага, помню, как мы с тобой в плюсе остались, – хмыкнул Слава.
– Я свою комнату в коммуналке продал…
Паша грустно вздохнул, взглянув на него, и опустил глаза.
– Слава, это ты о чем? – удивленно спросила Кристина.
О проданной комнате в коммуналке она слышала впервые.
– Да о том… Сейчас уже можно… – поскреб за ухом Слава.
– Что можно?
– Ну а откуда я, по-твоему, Пашу знаю? Мы с ним два года назад партию итальянского ликера закупили. Я комнату продал, он кредит взял…
– И что?
– А ничего, кинули нас. Ни товара, ни денег…
– И вы решили повторить свой печальный опыт со мной? – возмущенно протянула Кристина.
Теперь она поняла, почему запаниковал Золотников, когда товар задержался в пути.
– Но мы же сделали выводы, – тяжко вздохнул Паша, – и больше ошибок не повторили.
– Не было же ошибок! Все же нормально, да? – торжествующе посмотрел на Кристину Слава.
– Ну, в общем, да.
– Тогда какие проблемы?
– Пока никаких.
– Пока… Проблемы могут быть. Это дикий капитализм, Кристина, свет, Николаевна. Тут столько акул, что мяса на всех не хватает… Какая у нас рентабельность от сделки? Сто восемьдесят процентов, да? Паша, ты у нас умный, скажи, какая сейчас рентабельность в среднем по Европе?
– Двадцать-тридцать процентов.
"
"– Вот! И это за счастье! А у нас и двести – мало…
– Не знаю, я считаю, что много, – пожала плечами Кристина.
– Это ты еще во вкус не вошла. И не кидали тебя… Нас не кидали. А кидают всех и вокруг. И если не будет высокой рентабельности, то убытки с этих кидков не покроешь. И прогоришь.
