Давно я не ощущала такого бессилия… Я ведь ничего не могу… Моя судьба зависит от прихоти Крестовского и дурацкого расследования… Я как песчинка в буйном море – одна из миллиона, незначительная, невидимая. И жизнь моя в их глазах такая же ничтожная. А я хочу вернуть контроль над своей жизнью! Стать прежней, пусть и не очень счастливой, но свободной Зоей.
Мишутка топает из комнаты в комнату, раскидывает игрушки, рвет книжки, а я не сразу замечаю шалостей сына… Меня захватывают в плен мысли о тюрьме. Оглядываю уютную квартиру Роберта, гадая, сколько еще я здесь проживу? Может, Кресту донесут, что его пожелание не выполнили? Такое вполне возможно – меня видела толпа сотрудников следкома.
Меня – выходящую из дверей преступницу.
Мишка трет глазки и ноет. Ненадолго возвращаюсь в реальность – купаю сына и наливаю в бутылочку детскую молочную смесь. Не могу сидеть на месте… Внутри электрическим током бегает нетерпение… Мне во что бы то ни стало нужно вернуть свою жизнь… Стать свободной.
– Поедем, сынок, гулять? Ты уснешь, а мама подумает.
Как ты на это смотришь?
– Гу… Гу… Мама… Папа, – оживляется Мишутка. Топает в коридор и протягивает мне свои сандалии.
Быстро сушу сыну волосики и переодеваю его. Набросив на плечи кардиган, оглядываю квартиру. Тянусь к выключателю в тот момент, когда раздается звонок в домофон.
– Кто это к нам пожаловал? – испуганно вжимаю голову в плечи и медленно снимаю трубку. – Да, слушаю.
– Открой, Зоя.
– Марина? Что ты здесь делаешь?
– Открой, тебе же будет лучше.
Черт… Я ведь думала, что желтая машина Марины Крестовской мне привиделась…
– Второй этаж, – сдавленно протягиваю я, впуская ночную гостью.
Она уверенно ступает в прихожую, не отрывая взгляда от Мишеньки, сонно прижимающегося к моей груди. Наполняет квартиру ароматом цветочных духов и ощутимой тяжестью собственной ненависти.
– Какими судьбами? И как ты узнала, что…
– Тсссс… – нагловато ухмыляется девица. Взмахивает пальцем и тычет им вверх. – Говорить буду я, ты – слушать. Я тебя сотру в порошок, дрянь.
Почему ты здесь, а не в СИЗО? Так я и знала, что этот тюлень Шевелев тебя отпустит. Завтра же скажу отцу об этом. Возмутительно!
Марина проходит в гостиную, не удосужившись снять обувь. Брезгливо оглядывает пол с разбросанными игрушками, вещами, порванными книжками и продолжает:
– Не думай, что это сойдет тебе с рук. Папа приложит все усилия, чтобы ты села, крошка. Ты должна ответить за свои злодеяния.
– Марина, я не нападала на Виталия, клянусь сыном.
