Она улыбается мне… Искренне, от души, с нескрываемым облегчением. А я с трудом сдерживаю слезы… Вдруг, она сказала правду? Нет, такого не может быть, Роберт бы не вел себя так? И зачем я пошла в этот дурацкий туалет?
Бурчу наглой кобыле слова прощания и что есть силы дергаю дверь. Сглатываю противный ком в горле и выхожу на улицу, встречая улыбающиеся лица своих мужчин. Ох, бабуля, как мне сейчас нужен твой совет. Не понимаю, кто из них лжет? По глазам Роберта вижу, что не он… В нем столько нежности и нерастраченной страсти… Эта ночь была первой, когда он меня не любил… Вернее, не занимался со мной любовью.
Боже, я так запуталась…
– А вот и наша мама пришла, посмотри, Мишутка, – улыбается Роб. – Зайка, садись и поедем. Все хорошо?
– Да, – бросаю я и юркаю на заднее сиденье.
– Садись рядом, – произносит Роберт. – Поболтаем, а Мишутка заснет.
– Я… Хорошо.
Роберт переплетает наши пальцы и смотрит с искренней теплотой. За окном мелькают горы, море, высокие ели, придорожные овощные лавочки. Так и в моей душе сменяются разные чувства – вера и неверие, любовь, обида, непонимание… Зачем он говорил с Кирой о нашей семье? Я с трудом держу себя в руках – хочется потребовать объяснений и закатить скандал.
Но его горячие прикосновения останавливают, заставляя молчать…
Роберт сворачивает с трассы на узкую проселочную дорогу и сбавляет скорость. Едет к неприметному дикому берегу и паркуется на склоне. До моря рукой подать… На берегу покачиваются рыбацкие лодки, на железном ржавом мостике сидят рыбаки, а на берегу загорает молодая парочка – скорее всего, кто-то из местных.
– Мишутка заснул, что теперь делать? – со вздохом произношу я.
– Зой, можно тебя на минуту? – строго произносит Роберт. – Подойди ко мне.
Ну вот… Наверное, хочет рассказать правду? Признаться в измене и объявить о разводе.
– Говори сейчас, Роберт. Что значит это твое «на минуту»? Я вот, сижу рядом.
– Выйди из машины и подойди ко мне.
– Знаешь что! Если тебе так нужно, сам выходи и…
– Зайка, сделай, как я прошу.
Выхожу из машины, вдыхая пряный аромат моря.
Ветер ласкает щеки, шевелит непослушные пряди, взвивает подол платья. Как же хорошо… Хочется продлить ощущение счастья и невероятной, будоражащей душу свободы… Подхожу к Роберту, переполненная решимостью высказать все, что о нем думаю, но тотчас оказываюсь на его бёдрах.
– Ах! Что ты делаешь? – шепчу, чтобы не разбудить Мишеньку. – Роберт, что ты…
– Раздеваю тебя, Зайка, – хрипло шепчет он, спешно расстегивая пуговки на моем платье.
