Следствие установило личности поджигателей. Это представители одной из местных фирм-застройщиков. Уж очень им приглянулось это место. Хотели построить там гостиницу или хостел для туристов, а тут вы… Они в прошлом году предлагали собственникам купить их кафе или торговые точки, но цену предлагали мизерную. Не сошлись в интересах, в общем…
– Я так и думала! Это хорошо, я очень рада.
Мы разговариваем сдержанно. Крест с теплом смотрит на меня, словно жалеет о несбывшемся прошлом и своих поступках. Даже не пытается оправдаться, понимая, что сейчас любые его слова покажутся бессмысленными.
Все уже случилось… Арест отца, покушение на Креста… Наверное, вселенная сама все решила… Дала каждому по заслугам.
– Встать, суд идет!
Вскакиваю, ища глазами папу. Двери в противоположной стороне зала шумно распахиваются, являя взору сгорбленного мужчину в наручниках. Он обводит зал взглядом, останавливая его на мне. Из груди вырывается шумный вздох. Я ощетиниваюсь, как дикий зверь. Все воспринимаю с непонятной, неизвестно откуда взявшейся агрессией – прикосновение Роберта, слова мамы… Они мешают мне смотреть на папу.
Мешают подойти к нему…
– Зоя, стой. К нему нельзя, – шипит Роб, хватая меня за руки."
"Я ничего не слышу – прохожу мимо собравшихся в зале заседаний людей, иду напролом, не слыша требования судьи остановиться.
– Папочка, прости меня…
Слезы льются из глаз и разъедают кожу. Голос дрожит, сердце больно колотится. Папу закрывают в клетке, но мне удается подойти. Я почти рядом… Так близко, что могу протянуть ему руку и пожать ее.
Посмотреть в родные глаза, чтобы увидеть в них свое отражение. Попросить прощение и получить его. Потому что папа тоже взрослый. Теперь, как я. Или я, как он – неважно.
– Зоя Филипповна, займите свое место. Или суд будет вынужден удалить вас из зала, – гремит голос судьи.
– Уважаемый суд, я ходатайствую о предоставлении заключенному Филиппу Шнайдеру права на короткое свидание. Зоя беременна, ее супруг перенес тяжелую операцию. Позвольте родным людям поддержать друг другу в такое трудное время, – умно включается в монолог судьи Либерман.
– Пять минут. Мир не сойдет с орбиты, если Зоя и ее мама обнимут отца.
– Пять минут, – металлическим голосом произносит судья и захлопывает папку.
– Объявляется перерыв! – кричит секретарь суда.
Краем глаза вижу, как к нам несется мама. Счастливая, заплаканная, она являет собой совершенно трогательное зрелище.
– Оксана… Зойка моя, Зайчик, – обнимает нас папа.
