– У нас двое детей!
Не обращая внимания на её завывания, запираю входную дверь изнутри и кладу в карман свои и Костины ключи.
– Думаю, Андрюха здесь будет минут через пять, – заявляю мужу, присаживаясь на тумбочку и смотрю на часы. – Время пошло. И не вздумай прихватить лишнего.
Вряд ли у него это получится. В семейной шкатулке денег на месяц. Остальное я всё храню на счетах, зная какой муж транжира … Бывший муж…
– Дай Жуже что-нибудь надеть, – просит он. – В тебе человеческое осталось хоть что-нибудь?
– Не держу чехлов для танка, – проглатываю обидные слова.
Во мне, оказывается, нет ничего человеческого.
– Оль, правда, как я пойду? – Жужа с красными, как у вампира, глазами выходит из ванной, прикрываясь полотенцем.
– Во мне не осталось ничего человеческого! – смотрю на свои спортивные шлёпанцы на её ногах.
Сожгу их вместе с кроватью. А джакузи выкину… Нет… Продам вообще эту квартиру и куплю себе, как хотела, новострой у Невы.
Костя скрывается в спальне и оттуда слышится грохот. Жужа наваливается плечом на входную дверь.
– Оль, мы с Костей только один раз. Ну, остынь ты, – нудит Жужа. – Открой, пожалуйста.
– Пожалуйста, – поднимаюсь с тумбочки и быстрым движением открываю замок.
Жужа выскакивает на лестничную площадку, как гладиатор на арену с тиграми. Звонит домофон – хищник подоспел вовремя. Захлопываю дверь перед рванувшей обратно Жужей и впускаю Андрюху в подъезд.
– Ах ты ж… – слышится разъярённый рык новоявленного рогоносца.
По лестнице разносятся раскаты отборного русского мата.
Судя по звукам из окна, народные гулянья выплеснулись на улицу. Прячу ключи в карман и спешу к окну. Жужа, удерживая полотенце на груди, несётся по двору в одном шлёпанце, а Андрюха молотит её пакетом с вещами. Из него вываливаются красная рубашка и такого же цвета носок. Смотрю на куст сирени, увенчанный Жужиными «панамками» и тихо шепчу:
– Всё красное.
В голове всплывает одноимённый любимый роман. Нужно взять его с собой… А куда я теперь поеду одна? Смотрю на тарелку с фруктами и, подорвавшись с места, выкидываю её вместе с содержимым в ведро.
Туда же летят стопки и ликёр. Слёзы душат, но я не позволю Косте насладиться моим горем.
Он вываливается в коридор с двумя моими чемоданами. Я, исказив название бренда, ласково зову их Муви и Тон.
– Зверюга, – цедит муж сквозь зубы. – Он же бросит её, если не убьёт.
Это мой Костя? Словно впервые его вижу. Мы поженились сразу после института, прожили семь лет. Казалось, знаю его, как таблицу умножения.
