Но я не могу не поехать. Это важно. Будь осторожна тут, пожалуйста. И с Дрейком… Будь осторожна, – звучало жалко, но как мог.
Сейчас внутри была такая тоска, что хотелось выть. Я отдавал ее ему. Прямо сейчас своими руками отпускал, отдавал. Она не поняла еще, но я уже понял, что, кажется, это точка.
А она вгляделась в мои глаза, сама обхватила за шею, притянула к себе и поцеловала. Не сдержался. Ворвался без прелюдий в ее желанный ротик языком. Обласкал ее всю, поймав язычок губами, втянул к себе в рот, обвел языком.
Дыхание сбилось окончательно, в штанах от возбуждения гудел и вибрировал член. Надо тормозить. И я снова отстранился, пока крышу не сорвало окончательно.
– Я буду звонить. И ты звони. Всегда! Если я нужен или просто не с кем поговорить. Звони, ладно?! – Я хотел быть нужен ей. Пусть в качестве друга, но я хотел быть нужен.
– Ты нужен мне, Алекс. Я буду скучать, правда. И звонить буду.
Она так хорошо меня чувствовала. Почему тогда он? Почему? Не понимаю.
– Мне пора, – быстро поцеловал ее в губы и трусливо сбежал, не в силах больше выдержать это прощание.
Я не железный."
"Быстро сел в машину, но домой не поехал. Врубил музыку на всю и катался по городу. Внутри все рвалось на части. Я несколько раз возвращался к ее дому. Но так и не поднялся к ней. И даже не напьешься сегодня, завтра просплю самолёт. И я все же вернулся домой. Время далеко за полночь. Уже страдавшая от моих нервных срывов стенка снова получила порцию ударов, а измотанный переживаниями организм пару стаканов виски.
Больше нельзя. Еще раз проверил вещи и документы. Упаковал рабочий ноутбук и сел за комп. Этой ночью я не спал. А утром злой, растоптанный, с красными глазами отправился в аэропорт. Знакомая стюардесса шарахнулась от меня, но все же взяла себя в руки.
– Добро пожаловать на борт, Александр Александрович. До вылета еще тридцать минут. Располагайтесь. Хотите чего-нибудь?
– Тебя! – рыкнул я, бросил сумку на пол, сгреб девушку в объятия и утянул вглубь салона.
Это частный рейс.
Тут, кроме меня и персонала, никого не будет. Так что…
Вторая стюардесса хотела свалить, но я зацепил ее за руку и тоже потянул за собой. Я так изголодался по женскому телу, что сейчас жадный.
Я порвал на девушке блузку, опустил вниз лиф и впился грубым поцелуем, обхватывая затвердевший сосок. Она выгнулась подо мной и тихо застонала. Я не сдерживался, какой теперь в этом смысл? Руки второй стюардессы уже расстегнули мне рубашку, обнимая сзади, и ремень на брюках.
