Но тут моя совесть услужливо подсказала, что надо бы помочь. Поздно. Он поставил передо мной симпатичный омлет с разноцветными овощами. Далее на барную стойку встали миска салата, тарелка с сыром и ветчиной, хлеб и две чашки свежесваренного кофе.
– Если нужен сахар, вот, – поставил передо мной красивую, из темного стекла сахарницу. – Я просто не пью кофе с сахаром. Предпочитаю просто черный.
– Спасибо, – скромно улыбнулась, но сахар почему-то класть не стала. И это при том, что я без сладкого жить не могу.
В воздухе повисла неловкая тишина. Он ест, а сам из-под вновь упавшей на глаза челки смотрит на меня. Так захотелось снова ее убрать. Она мешает ему. И мне мешает. Закрывает его невероятные стальные глаза, что не дают мне покоя по ночам. Что в его голове сейчас непонятно. В моей – каша. Это, кажется, мое нормальное состояние последнее время.
Так и доели молча. Он сам убрал все со стола, не позволив даже прикоснуться к посуде. Ну и ладно. Подумаешь!
Пока он ловко орудовал, тыкая на кнопочки на посудомойке, я для себя решила, что все это здорово и замечательно, но нужно собираться домой.
Да и Ксюшиной маме позвонить все же нужно. Как-то не до этого пока было. А она же волнуется. Я обещала.
Слезла с высокого стула и собралась уже было отправиться на поиски своих вещей. Тех, что остались живыми. И остановилась от прозвучавшего где-то совсем рядом:
– Далеко собралась? – и снова толпа уже привычных мурашек ускакала вдаль.
Да что ж такое! Это совсем ненормально!
– Нужно ехать домой, – промямлила я.
Это в голове звучало уверенно, а вышло снова жалко.
– Куда?! – его руки обхватили талию, вжимая в твёрдое тело.
Он злится? На что?
– Д-домой. Завтрак был чудесный. Спасибо Тебе… Вам! Большое! – преувеличенно бодро. – Но мне нужно ехать. И позвонить, – я тараторила быстро-быстро, пока у меня есть возможность говорить.
Но я похоже зря торопилась. Он молча сопел сзади, продолжая прижимать меня к себе, а когда я закончила, резко, даже грубо развернул лицом к себе.
Одна рука на талии держит и все так же вжимает в него, будто от этого что-то должно поменяться. Второй схватил за подбородок и дернул, поднимая мое лицо так, чтоб я смотрела ему в глаза. Там снова была злость.
Ну что, блин, я опять не так сделала? Чего его так штормит? Жутко аж!
– Я вроде русским языком сказал, что ты больше никуда не пойдешь! Хватит! Находилась уже! – высказал он, чеканя каждое слово.
– Что ты тут орешь? Совсем девочку напугал.
