– Можно? – получив согласие, она протолкнула меня вперед, я тут же вжалась в стену под строгим взглядом местной хозяйки.
– Это она? – опустив очки на кончик носа и перегнувшись через стол, женщина с зализанной прической и кукулей на макушке уставилась на меня. – Какая красивая девочка. И не жалко вам?
– Я уже объясняла. Я пыталась, но ребенок совершенно неуправляем и слишком большая разница в менталитете. Языковой барьер опять же. Мы иногда просто друг друга не понимаем! Я честно старалась быть хорошей, но переоценила свои силы.
Зачем мучить и ее, и себя?
– Да, – вздыхает директор детского дома. – Иногда так бывает, что приемные родители или опекуны оказываются не готовы брать на себя ответственность за воспитание чужих детей. Это только на словах и в кино все просто. Подойди ко мне, – женщина машет мне рукой. – Здравствуй, девочка.
Смотрю в пол и стараюсь не разрыдаться в голос.
– Как тебя зовут?"
"– Кейт, – слезы все же текут, капая на руки той, что держит меня за запястья.
– Ты такая хорошенькая, – женщина мне улыбается.
– Сложно в нашем заведении будет с такой внешностью. Как ты учишься?
– Хорошо, – отвечаю дрожащим голосом.
– И что? Незнание языка не мешает? – с легкой усмешкой, адресованной не мне, интересуется она.
– Мне помогают, – признаюсь, давясь истерикой. – Подруга и… и… – ноги подгибаются.
Директор ловит меня, усаживает к себе на колено.
– Ты ж моя хорошая, – гладит по волосам, а я дрожу всем телом так, что стучат зубы и ноги бьёт крупная судорога. – Врача позовите, – обращается к Ольге.
– Медпункт чуть дальше по коридору. Да… – вздыхает она в никуда. – Вот так, девочка, бывает. Это реальная жизнь. Чем раньше ты смиришься, тем легче тебе будет здесь выживать.
Мне дали успокоительные капли, и через некоторое время трясти перестало. Я просто замолчала, как полгода назад, когда меня впервые привезли в интернат.
Директор вызвала нянечку, и эта женщина понравилась мне чуточку больше. Она привела меня в спальню, показала кровать у окна и тумбочку, а также мою единственную полку в шкафу.
Как только она ушла, местные дети обступили меня со всех сторон. Спрашивали имя, за что меня сюда сдали, но я, отвернувшись к стене, старалась вспомнить слова психолога, что давали мне силы по приезду сюда. Их будто стерли из моей головы. Там остались боль, страх и чувство безысходности.
Глава 8. Я сильная
В этот раз я закрылась надолго. Целое лето моим единственным собеседником была педагог по русскому языку.
