Вышла из своей комнаты (мы живем сейчас в отдельных спальнях), спустилась вниз и сразу стало ясно, откуда раздаются звуки. Мой муж снова мучает боксерскую грушу. Зашла в просторное помещение, уставленное различными тренажерами, села на скамейку в углу, музыка больно била по ушам, но я все равно осталась. Смотрела, как он снова себя изводит. На нем из одежды только спортивные черные шорты до колена, пот струйками стекает по позвоночнику, капельками рассеивается по всему телу. Он не видит и не слышит ничего вокруг, яростно нанося удары один за другим.
Я знаю, что ему тоже тяжело. Я вижу, каждой клеточкой своего тела чувствую его тоску, его переживания, его боль. Но мне страшно подпустить его к себе. Он не давит, не торопит. Он вообще сильно изменился за это время. И меня тянет к нему, но каждый раз закрывая глаза, я как наяву вижу все то, из-за чего мы имеем эту ситуацию. Я не знаю, как поступить. Ксюша говорит, что нам пора перестать друг друга мучать. Что я уже дала ему второй шанс, раз приехала сюда и осталась.
Нужно просто решится и начать все сначала. Может быть она права, ведь я могла настоять, чтобы он отпустил, что я не могу и не хочу быть с ним и этот Дима отпустил бы меня, но я тут. Сижу и жалею себя, нас обоих… Может быть мне станет проще, когда мы уедем. Он сказал, что мы улетим сразу после свадьбы Максима и Ксюши. Уже сейчас мы готовились к поездке, она будет долгой.
За своими размышлениями не заметила, как стихла музыка. Подняла глаза и увидела, как он, присев на корточки, тяжело дышал и смотрел прямо на меня.
На повязках, которыми были обмотаны руки, проступала кровь, его руки просто не успевают заживать. Сама от себя не ожидая, я подошла и протянула ему руку, он не верящим взглядом уставился на меня, но уже через несколько секунд осторожно взял ее в свою большую ладонь и поднялся, оказавшись совсем близко. В нос ударил запах пота.
– Прости, я мокрый, – тихо сказал он, но руку не отпустил.
– Тебе нужно обработать раны.
– Пройдет. – Он отмахнулся и продолжал смотреть на меня своими стальными глазами.
Я ничего не сказала, стала разматывать дурацкие тряпки. Он не отстранился, стоял и терпеливо наблюдал за мной. Когда снимала последний слой, он дернул рукой, ему было больно.
– Прости, – подняла на него глаза и увидела, что он улыбается.
Невозможно тепло и счастливо, просто смотрит на меня и улыбается. Ему, кажется, совершенно плевать на боль, а рукой он дернул скорее рефлекторно.
– Тут есть аптечка? – спросила я.
– Нет, на кухне есть.
