Кто?! Посоревнуемся в оскорблениях…
— Рот захлопни, гланды застудишь. Еще раз на меня руку поднимешь, я тебе все двести семь костей переломаю, жаба расфуфыренная!
И я таки залезла мизинцем в ухо, чтобы хорошенько почесать. А пока занималась непристойным делом, некая су… жаба, беззвучно хлопала пухлыми губами, чтобы хоть что-то выдать. Не получалось.
А что я, собственно, такого сделала? Ну подумаешь пообедать захотелось. Кстати, о еде. Заглядываю за спину белокурой, а там и нет никого. Грустно хмыкнув, я развернулась и отправилась в общежитие, оставляя фигуристую блонди недоуменно хлопать ртом.
— Чего ж тебя твой парень одну оставил? — задала я риторический вопрос.
Все мужики одинаковые. Всем подавай красавиц, доступных до постели. Вот и этот герой не отличился, а жаль. Такой экземплярчик хороший попался и тот без мозгов похоже.
Вот так и шла я, в темноте, лелея собственную тоску на душе. Эта ситуация заставила погрузится в события прошлого с головой и на меня вновь накатило чувство обиды от предательства Сэма.
Я же его действительно любила. Всем сердцем, всей душой, а он мне нож в спину. Чего мне стоило поступить в УФК, чтобы каждый день хоть одним глазком на него глядеть, чтобы испытывать то чувство трепета, когда наши взгляды встречались. Но все эти ощущения меркли на фоне того, что я испытала в том злосчастном женском туалете. Горечь, обида, пустота и рвущиеся рыдания изнутри. Истерика, засевшая тугим комом в груди, которую не подавили ни спиртные напитки, ни успокоительные таблетки, которые надо признать все же действовали.
Нет, они не искореняли ту боль, а просто не давали сорваться, скатиться в ту черную бездонную яму по имени душевная боль. Сколько прошло времени с момента принятия последней? Вторые сутки. Плохо. Я уже острее ощущаю то, что с таким трудом в себе подавила.
Захотелось лечь. Вот просто лечь и смотреть на проступившие звезды и начать жалеть себя. Жалеть себя беззащитную в этом большом и чужом мире, жалеть себя из-за предательства самого любимого на свете человека… Он ведь даже смс мне не написал, не попросил прощения, не позвонил, вообще ничего.
Будто только и ждал того момента, когда я узнаю… Хотел освободится? Так я ведь не настаивала. Ну почему нельзя было просто поговорить? Почему нельзя было сказать своим мягким голосом «Вася, давай расстанемся».
— НИЧТОЖЕСТВО!!! — заорала я. — Если ты не хотел быть со мной, почему просто не сказал?! У-у-у-у-у… — начала выть одна рыжая, враз обессилевшая девица.
