"
"Что-то изменилось в его поведении. Что-то, что заставило напрячься широкую спину и сильнее сомкнуть длинные пальцы, притянувшие мой взгляд.
Уже совсем скоро Карсайто остановился перед очередной дверью. Он не повернулся, не взглянул на меня своим космосом, не сказал чего-то, что вновь могло вывести меня из себя в очередном слепом противостоянии. Просто постучал, выпустив из пальцев мою ладонь. Три коротких отрывистых удара в дверь, но мне показалось, что это было чем-то знаковым для него. Слишком короткий вдох, слишком напряженный взгляд, будто он пришел к какой-то мысли, генерирующей его дальнейшие действия.
И когда раздался щелчок дверного замка, была брошена фраза. Одна фраза, разделившая нашу историю на ""до"" и ""после"".
— Никому тебя не отдам.
Он уже говорил мне это ранее, говорил, что никому не позволит прикасаться ко мне, но тогда я отчётливо понимала, что желание присвоить было спонтанным и не обдуманным, продиктованным страхом потерять не обретённое. Сейчас же я слышала констатацию факта, сказанного уверенным и хорошо поставленным голосом.
Я уже знала, что это решение не подлежит обсуждению.
Мысленно усмехнулась, ведь это его решение. Никто не в праве решать за меня.
Дверь широко распахнулась и оттуда вышел ректор, прикрывая за собой последнее препятствие, разделявшее наши взгляды и внутреннее убранство помещения. Его взгляд сделался удивлённым, а вопрос был молчаливым.
Вздохнула, понимая, что объяснять придётся мне и уже было открыла рот, как Сайто (Ещё один вариант имени ГГ (づ ◕‿◕)づ) вставил фразу холодным, не терпящим возражения тоном:
— Из здания академии в эту ночь ни ногой, через двадцать минут поднять щиты.
Чтобы доступ был только у проректора и учителя О’Шена. О происходящем расскажу позже.
Ровно три секунды мне понадобилось, чтобы сбросить с себя оцепенение и потрясенно взглянуть на своего спутника. Понять важное удалось лишь, когда ректор академии криво усмехнулся и кивнул.
Что за…?
Глава 14
Не думать, не спрашивать, не говорить. Не думать, не спрашивать, не гово…
«Что это было?»
Возмущению не было предела, любопытство через край, недоумение тошнотворной радугой наружу.
Моя рука покоится в ладони наглого ванпайра, а сам он ведёт… пешком, да! Ведет меня до оставшегося на улице взвода с весьма хмурым выражением на лице, на котором виднеется усиленный мыслительный процесс.
У меня возникает, ну просто, дикое желание остановить это путешествие и поговорить наконец о том, что давила в себе с первого дня пребывания здесь.
