— Что? Ты разве не хочешь? — голос графини стал чуть выше и чуть тоньше. Она быстро считала реакцию мужчины, часто заморгав глазками, и расплылась в кокетливой улыбке.
— Ни капли, — откровенно признался Алексей, даже не моргнув. Он провёл взглядом по её фигуре, по отблеску помады, размазанной на нижней губе, по напряжённым плечам. — Я это… не создан для семьи. Вот.
Ответ был брошен безэмоционально, почти равнодушно. Графиня вспыхнула. Её щёки покраснели, и на этот раз уже не от удовольствия, а от ярости. Губы поджались, а в глазах появился влажный блеск, который она тут же попыталась скрыть за маской высокомерия.
Но голос девушку подвёл и всё же дрогнул:
— Ты мной воспользовался!
— Начинается… — вновь вздохнул Черногвардейцев, теперь уже устало, и перевёл взгляд в сторону окна, за которым мерцали огни ночного города. — Каждый раз заканчивается одним и тем же. Меняется только день. На второй, пятый или седьмой, — пробурчал он себе под нос.
— Я думала…
— … что мы любим друг друга, — продолжил за девушкой Алексей.
— Конечно. Мы ведь так давно знакомы. Аж целую неделю. Из которой трахаемся дней пять или шесть.
— Ты… ты…
— Подлец, да, — мужчина наконец повернулся, и их взгляды встретились: её — пылающий, возмущённый, полный обиды и разочарования, и его — ровный, холодный, с лёгкой тенью скуки.
Графиня едва сдерживалась, чтобы не бросить в своего любовника что-то тяжёлое, но вовремя осеклась, вспомнив о пропасти в сословных статусах между ними. Её дыхание стало частым, почти прерывистым.
Гнев накрывал её с головой, но вместе с ним — и унижение.
— Я буду жаловаться отцу! — выпалила она, вскинув голову. — У него связи! Очень влиятельные!
— Это вряд ли, — усмехнувшись и вновь отвернувшись к окну, бросил Алексей. Его голос был спокоен и холоден. — Не стоит ему знать, что его воспитанная дочь, едва дождавшись своей очереди, чуть ли не с разбега запрыгнула в кровать малознакомого аристократа. Да ещё и не единожды.
Графиня замерла. Губы приоткрылись, но слова не шли.
Уязвлённое самолюбие, раздавленное женское достоинство и смешавшаяся с ненавистью влюблённость жгли её изнутри. В глазах девушки метались гнев, боль, обида, но под ними, тонким холодным слоем, вырисовывался стыд. Она не знала, что ему ответить. Не привыкла проигрывать. Не привыкла, чтобы кто-то сворачивал сценарий не по её правилам, ещё и прямо перед носом. Ладонь дрогнула, сжав ручки дамской сумочки до скрипа, а зеркало выскользнуло и со звоном ударилось о пол.
